Малыш из курятника

Весенняя пора

Весна пришла, проталины и лужи.

С небес слетая, мокрый снег идет.

Весенняя капель захватывает душу,

И талая вода ручьем в душе течет.

Унылая пора, и снег весенний вьюжит,

С ресниц слетая, в каплях слезы льет.

Как пасмурно вокруг, и снег кругом, и лужи,

Река бурлит, ломая серый лед.

Весенняя метель, грачи над лесом кружат,

Парламент птичий в тишине поет.

Как дышится легко, кругом ручьи, нет стужи.

Природа вновь в проталинах цветет.

Тепло в душе, и шарф уже не нужен,

Дыханьем свежим ветер обдает,

И парус ветром наполняет душу,

Подснежник яркий вновь в душе цветет.

Малыш из курятника

ДЕЛЬТА ШТАММ СOVID-19

31.07.2020 г.

Сумасшествие! В эпидемию «гулять» свадьбу?

Поздний вечер, 23:00. В соседнем микрорайоне слышен салют, примерно, в том месте, где расположено небольшое и уютное кафе по оказанию услуг проведения свадеб и юбилеев.

Он бредил. Организм вот уже целую неделю, нет, если быть точнее, семь дней и семь ночей, включая утро и вечер, ломало так, что человек начал терять силы и меньше говорить. При разговоре с женой он испытывал боль в груди и все больше рычал и кашлял при выдохе произношения каждого слова. При всем при том приходилось подолгу отдыхать, чтобы отдышаться и выразить смысл сказанного.

«Ничего… – тихонько всхлипывая себе под нос, думал он. – Может, эти черти дадут мне передышку и уйдут на гулянку. Пусть повеселятся там, на свадьбе. Тогда мне хоть ненадолго станет легче, и они оставят меня в покое».

Поверив самому себе от высказанных мыслей, он немного успокоился и даже поначалу начал дремать.

Ему приснилось, как самый молодой черт, получив задание от старших, замешкавшись, по деловому сочувственно посмотрев в его сторону, поставил на голую спину раскаленный утюг, нисколько не испытывая угрызения совести от содеянного, крикнув «Подождите меня!», упорхнул в форточку. Пациент, проснувшись, натужно взвыл, матерясь на весь белый свет, прося прощения у Всевышнего за откровения, произносимые вслух.

Экзекуция продолжилась. Теперь уже он точно ничего не понимал, поскольку остался один в ночи со своей болью, теряя силы.

Казалось, что плавится все вокруг от жара включенного утюга. В комнате стоял тяжелый дух паленой плоти, и не было никакой возможности дотянуться до розетки, чтобы выключить раскаленный и прилипший к спине утюг. Утро следующего дня мало что изменило в его поведении. Его так же, как и ночью, мучила невыносимая боль в пояснице. Грудная клетка, надуваясь, выгибалась так, что по всему было видно, что в организме происходит девятибалльный шторм.

У человека становилось все меньше сил выдержать и победить эту бурю. Дежурный по району врач, появившийся из неоткуда, рассматривал нацарапанные записи хронологии событий в дневнике у больного, которые сам же и заставлял писать по возможности. Это привидение в защитном костюме смеялось сквозь непроницаемый шлем светящимися глазами над очередной записью в дневнике.

Пациент, немного привстав, попытался прочитать запись, нацарапанную им же то ли днем, то ли ночью, какая разница, главное – понять, чем он так насмешил это приведение, называемое себя лечащим врачом. Он хотел тоже посмеяться, но, приподнявшись, кое-как прочитав запись, рухнул опять на кровать чуть не плача.

«Состояние как у загнанной лошади с пеной во рту», – прочитал он, в очередной раз взвыл про себя, не подавая вида своей слабости. Борясь со своим недугом, больной уже стал забывать, как они с женой боролись за старшую дочь, заболевшую первой и как ему стало жутко и страшно, когда уже трое суток родители не могли добиться «скорой», не отходя от дочери и не переставая названивать в «03» чуть ли не двадцать четыре часа в сутки.

Отправив на «скорой» дочь после трех дней сплошных нервов отец заболел на следующую же ночь, ощутив все прелести данного недуга под названием СOVID-19. В конечном итоге после недельного кошмара? происходившего с ним, компания в составе дежурного ковидного врача местной поликлиники, водителя, самого больного и той незримой шайки, сопровождавшей его повсюду вместе с инструментами для физических и душевных пыток, выехала на крутой иномарке за город, в санаторий, переделанный под ковидный госпиталь.

К тому времени он уже знал смысл слов «мазок» «сатурация» «красная зона» «КТ» и еще всякие медицинские, наполовину заученные термины, связанные с этой заразой. Встретившись в приемном отделении с такими же, как он сам, больными людьми, ему ничего не смогло прийти в голову, как написать в своем воображении большой плакат с надписью огромными буквами: «ВОЙНА». Его охватило непостижимое чувство одиночества и безразличия к происходящему с ним. В то же время он испытывал раздражение от сострадания к этой толпе, ко всем тем, кто был с ним рядом в этом приемном отделении, жутко уставшим людям, уже не воспринимающим боль, стоны, ворчание и истерику отдельных личностей, возомнивших о себе как об особях высшей касты.