Маленькое кофейное приключение

Я живу в городе с семимиллионным населением. Три с половиной из них — мужчины, из которых как минимум полтора миллиона не женаты. Так думала Нина Форестер. Наклонившись над буфетной стойкой, она налила в кружку кофе, поставила кофейник на место и, осторожно сделав первый глоток, блаженно простонала. За прошедшие выходные она не выпила ни капли спиртного, зато вчера вечером умяла двухфунтовый пакет арахиса в шоколадной глазури, и теперь с утра ее мучило шоколадное похмелье. Почему я не могу встретить ни одного из тех миллионов парней, спрашивала она себя.

— Плохие выходные? — услышала Нина знакомый голос.

Сквозь дымок, поднимавшийся над кружкой, она взглянула на свою подругу и коллегу по работе Лизбет Гордон. Плохие выходные? Да нет. Все не так плохо. Обливаясь слезами, она шесть раз подряд посмотрела старый фильм по видео, пригоршнями ела арахис в шоколаде и испортила себе линию бикини, удаляя с нее волосы горячим воском. Бывало и хуже. Однажды она съела целиком трехслойный торт-мороженое «Сара Ли» в самом начале просмотра «Титаника». А субботу она провела, перекладывая свое нижнее белье.

— Я даже не выходила из дома, — призналась Нина. — У меня начались сексуальные фантазии о разносчике еды из китайского ресторана.

Лизбет обняла Нину за плечи.

— Дорогая, не кажется ли тебе, что давно пора найти подходящего жеребца?

Если бы такое сказал кто-нибудь другой, Нина просто посмеялась бы, но ленивый южный акцент Лизбет делал предложение вполне разумным.

— Почему ты заговорила об этом? — спросила Нина, направляясь к выходу из буфета. — Неужели мистер Эд стал твоим личным секс-гуру? Послушать тебя, так «Национальный бархат» и «Мой друг Флика» — настоящие учебники секса. — Нина остановилась около двери своего офиса и задумчиво сказала: — Когда я была девочкой, то очень увлекалась этими книгами. Я думала только о лошадях и даже не смотрела на мальчиков.

— Огромные, могучие, мускулистые животные, — проговорила Лизбет, закатывая глаза. — Боже мой! Мне тоже нравились книги о лошадях. — Она хихикнула и прижала пальцы к губам. — Если бы мама знала, она бы все их сожгла.

Нина засмеялась.

— Ты уже тогда много понимала в любовных делах!

— А ты была плоской, как доска, и на зубах у тебя торчали железные скобки. — Лизбет затряслась от хохота. Она откинула назад свои темные волосы и погладила руками стройное тело. — Признайся, ты ведь не хочешь вернуться в то время. Я была круглолицей, немного застенчивой и носила только синтетику. Мне самой странно, что я стала такой, какая сейчас.

— Надо же, а я-то думала, ты родилась в кашемировых пеленках и обольщала своими нарядами всех мальчиков в детском саду.

Если бы их не объединяла близкая дружба, Нина наверняка ненавидела бы Лизбет. Любая девушка возненавидела бы такую неотразимую красавицу. Нина же привлекала к себе простым обаянием. За Лизбет ухаживали три или четыре бойфренда, готовых встретиться с ней в любое время дня и ночи. Нинины же мужчины в ее жизни не задерживались. Любимое мороженое у нее в холодильнике хранилось значительно дольше.

Но Нину преследовали неприятности не только в личной жизни. На работе тоже сложилась критическая ситуация. Она работала младшим редактором в журнале «Этитьюдз» и проверяла достоверность фактов, о которых писал журнал. Большую часть своего рабочего времени Нина проводила либо в библиотеке, либо за компьютером, блуждая в бескрайней паутине Интернета, либо висела на телефоне, дозваниваясь нужным людям.

Внешние данные Лизбет помогли ей занять должность заместителя главного редактора в отделе моды. «Этитьюдз» — модный журнал для молодежи. Лизбет вращалась в кругу богатых дизайнеров, красивых моделей мужского и женского пола и французских фотографов. Стильная, блестящая и изысканная, она всегда выглядела так, будто только что сошла с рекламы Кэлвина Клайна.

Нина же отдавала предпочтение скорее забавным, чем модным вещам, и всегда носила одну и ту же прическу. Свои длинные светлые волосы она закручивала в пучок и закрепляла его одной или двумя шпильками.

Но Лизбет обладала редким качеством, которое делало ее незаменимой подругой. Как бы плохо ни шли дела у Нины, одно меткое, холодное замечание Лизбет превращало любые проблемы в мелочи жизни, открывая перспективу на будущее и растворяя все трудности в неудержимых приступах смеха.

— Ты знаешь, в чем твоя беда? — спросила Лизбет, провожая Нину до ее крошечного офиса, в котором даже не было окна.

— Нет, — ответила Нина, — но я уверена, ты сейчас мне скажешь.

— Ты не ходила на свидание с мужчиной уже почти полгода. Дорогая, я надеюсь, ты понимаешь: для того, чтобы встретить кого-нибудь, тебе нужно по крайней мере выйти из дома. — Лизбет покачала головой. — У тебя начинается то, что называется… кажется… ммм… ангорафобия?

— Ангорафобия — боязнь пушистых свитеров, — поправила ее Нина. — А агорафобия — боязнь открытого пространства.