Малефисента. Сердце вересковых топей

ХОЛЛИ БЛЭК

СЕРДЦЕ ВЕРЕСКОВЫХ ТОПЕЙ

Holly Black

HEART OF THE MOORS

ВСЕМ, КТО ВЛЮБЛЕН В ПАРУ СВОИХ СОБСТВЕННЫХ РОГОВ.

– Х.Б.

– Давным-давно жила на свете злая фея по имени Малефисента, которую назвали так за ее злобу и могущество. Губы ее были красны, как от пролитой крови, а скулы высоки и остры, как боль от утраченной любви. А сердце ее было холодно, как океанская пучина.

Бродячий сказочник стоял на мощеной улице возле замка, с удовольствием наблюдая за тем, как вокруг него собирается толпа. Дети слушали его раскрыв рот, торговки застыли за своими прилавками, а покупатели потянулись от них прочь, ближе к сказочнику, чтобы лучше слышать его.

Среди прочих здесь была женщина, закутанная в плащ с капюшоном. Она стояла чуть в стороне от всех, и хотя ее лица нельзя было рассмотреть, что-то как магнитом притягивало к ней сказочника, и он не мог отвести от нее глаз.

В королевство Персифорест бродячий сказочник пришел всего два дня назад, и в предыдущем городе его приняли на ура – не только набили ему карманы медными монетами, но и оставили на ночь в одной из лучших в городе гостиниц, и уступили лучшее место – возле камина. Оказавшись здесь, в новом для себя городе, так близко от замка, сказочник рассчитывал собрать еще больше монет за свою историю, которая безотказно действовала на всех слушателей.

– И жила там принцесса Аврора, названная так в честь богини зари, – продолжил он. – Волосы у нее были золотыми, как корона, которая вскоре должна была засверкать на них. Глаза – огромные и ласковые, как у лани. Не было никого, кто не полюбил бы ее с первого взгляда. Но злая фея ненавидела красоту и доброту, и она наложила на принцессу проклятие.

Его слушали затаив дыхание, и сказочник упивался своим успехом – но только до тех пор, пока не почувствовал что-то неладное. Странная, непонятная тревога все сильнее охватывала его. Сказочник никак не мог понять, откуда взялось это чувство. Он сейчас пересказывал историю, которую услышал, проходя через королевство Уивертон – разумеется, слегка приукрашивая ее на свой лад. Но история эта, несомненно, была складной, способной размягчить сердца пожилых людей и разжечь огонь в сердцах юных.

– А проклятие было таково: в свой шестнадцатый день рождения Аврора должна была уколоть свой палец о веретено и умереть!

В толпе послышались испуганные возгласы. Кто-то из детей крепко схватился за руку своего соседа.

Опять что-то не то. Его история не могла, не должна была настолько ужаснуть слушателей!

Что ж, значит, нужно срочно смягчить историю, добавить в нее героическую нотку, что ли.

– Но знаете, там была и добрая фея, и она...

Закутанная в плащ с капюшоном фигура громко хмыкнула. Сказочник сбился, замолчал, затем собрался продолжить, но тут из-под капюшона раздался голос – женский, мелодичный, с каким-то странным, едва уловимым акцентом:

– Так это было? В самом деле? Ты уверен в этом, сказочник?

Ну, к подобным нападкам сказочнику было не привыкать. За свою жизнь он давно уже научился, как нужно поступать в таких случаях. Сказочник с улыбкой обернулся к толпе, призывая всех вместе с ним посмеяться над недоверчивой слушательницей:

– Каждое мое слово так же верно, как то, что вы сейчас стоите передо мной, сударыня. Готов биться об заклад.

– И что лее ты готов поставить на кон? – спросил все тот же голос. Сказочник вдруг понял, что к их разговору толпа прислушивается еще внимательнее, чем к его истории. Напряженно прислушивается. – Свой голос готов поставить? А своей жизнью ты готов рискнуть, сказочник?

Он нервно хохотнул.

Тогда женщина откинула со своей головы капюшон, и сказочник невольно отскочил назад.

Толпа тоже отпрянула.

– Ты... Ты... – забормотал он.

Малефисента наклонилась в его сторону. Черные рога были такими же зловещими, как ее усмешка. Губы были красны, как от пролитой крови, а скулы высоки и остры, как боль от утраченной любви. А сердце ее было холодно, как океанская пучина.

И тут сказочник вдруг понял, что истории, даже самые невероятные, не рождаются на пустом месте. А затем вспомнил слухи о том, что Персифорестом правит очень юная королева – как же он не догадался спросить ее имя! Впрочем, сказочник и так уже понял, кто она. А раз так, то перед ним...

– Мое имя ты уже знаешь, – словно прочитав его мысли, сказала Малефисента. – А тебя как зовут, сказочник?

Он, может, и сказал бы, да у него язык к зубам присох.

Малефисента немного подождала, затем на ее губах промелькнула ничего хорошего не обещающая сказочнику улыбка:

– Молчишь? Не хочешь говорить? Ну и не надо. Так тому и быть, молчи. Отныне ты станешь котом и будешь завывать свои истории под окнами, а в награду получать сапогом по заду или ведро воды на голову. И будешь оставаться котом до тех пор, пока мое сердце не смягчится.