Мальчик из разрушенной усадьбы

Посвящается памяти моего друга

Мальчик из разрушенной усадьбы.

С любовью посвящается Иштвану Арсению Матиашу Корвинусу, чью историю я рассказала здесь. За все,что Ты для меня сделал тогда и делаешь сейчас.

Был обычный ноябрьский вечер – хмурый и холодный, пронизывающий ветер задувал во все найденные щели и пробирал до костей. Не спасал даже огонь в камине, около ко-торого мы лежали вместе с мужем.

Вся атмосфера располагла к откровенности, которая у нас, к сожалению, в последнее время бывала редкой гостьей. Мы оба хорошо знали, что стоит нам на миг расслабиться, и можно получить удар в спину, после которого уже не оправишься. И получить его от кого угодно.

– Удивительная штука – природа, правда? Она менятся практически ежеминутно, и капризна, как любая женщина, – усмехнувшись, сказал он, подбрасывая в огонь еще одно полено. – Но как все – таки хороша!

– Кто бы спорил, – вздохнула я, лежа на спине и глядя в потолок, по которому пля-сали причудливые тени от огня. Так чудесно – быть вдвоем и говорить о чем угодно…

За это я его и выбрала давным-давно, только с ним мне никогда не было скучно или нелов-ко, мы чувствовали друг друга и могли говорить без слов. И только ради него я верну-лась, отказавшись от покоя и забвения, хотя могла бы уйти навсегда.

– Сеня… расскажи мне о себе. Ты ведь так любишь это скрывать, а сама я практически ничего не помню из своего прошлого. Просто расскажи.

– Хорошо… Если тебе так хочется услышать мою историю, – вздохнул он, неот-рывно глядя на огонь. Я скосила на него взгляд и теперь украдкой любовалась четко очерченным профилем, нежным, почти детским овалом лица, серьезными темными гла-зами и всем тем, что я так в нем любила и считала родным. Кроме него, у меня никого не было. Да мне и не нужен был никто другой.

– Я помню ту ночь, как будто это случилось вчера, хотя прошло уже много времени.

Было так же холодно, как сегодня, и тоже стоял ноябрь. Ночь была бурной, ветер хле-стал в оконные стекла ветками облетевших деревьев, а я сидел у окна и смотрел вдаль…Ты помнишь, что незадолго до этого я стал таким, как сейчас. Но та ночь оконча-тельно отрезала меня от прошлого, не оставив дороги назад.

Когда все уже давно спали, послышался стук в дверь. Наш дворецкий, чертыхаясь сковзь зубы, пошел открывать позднему путнику… Зря он это сделал.

В дом ворвался отряд воинов – наемников, а кроме меня, никого, способного нор-мально сражаться, не было. Хотя я честно пытался. Но… Что мог сделать обыкновенный шестнадцатилентний мальчишка против толпы взрослых и вооруженных до зубов муж-чин?

Сама понимаешь, что ничего. Они неслись по дому, убивая всех, и скоро не оста-лось ни одного живого человека. Меня ранили, сильно, почти смертельно. Но я выжил.

Я очнулся через несколько часов. Дом был окончательно разорен, вокруг меня лежали трупы всех, кто жил вместе со мной. Наемники исчезли. Меня они добивать не стали, решив, что я и так погиб. Порой я жалею, что они этого не сделали…Жалел, пока не встретил тебя вновь.

Я с трудом собрался и пошел к тому, кто единственный мог ждать меня. Это была ты.

Я добирался долго, пару раз терял сознание, но все – таки пришел. Потому что нико-го, ближе тебя, у меня на этом свете не осталось. И ты приняла меня. С тех пор я стал таким, как сейчас.

– Вот, собственно, и все, – вздохнув, закончил он, глядя на меня. Я почувствовала желание притянуть его к себе, обнять и защитить ото всех на свете.

Ну что ты так не ме-ня смотришь… Ты же знаешь, что я и впрямь этого хочу. И ты хочешь того же, я это чув-ствую. – А три года назад мы встретились вновь. Но ты и сама это знаешь.

– Ты вырос, мальчик из разрушенной усадьбы. И стал мужчиной. Моим любимым мужчиной. И поэтому – то я и стала твоей женой, – тихо отозвалась я, глядя ему в глаза. – Но иногда, вот как сейчас, я смотрю на тебя, и вижу того самого мальчика, которого когда – то встретила и полюбила.

Он, просияв, подхватил меня на руки, и нам стало уже не до разговоров…

Через пару дней мы вернулись к этому разговору. Все произошло как-то само собой, я помню только, как проснулась посреди ночи от чувства неясной тревоги. Арсения рядом не было.

Пару секунд мне потребовалось на то, чтобы это осознать, а потом вихрем слететь с кровати и в одной ночной сорочке броситься искать его.

В доме стояла странная, непривычная тишина. Ни тиканья часов, ни звука, ни шороха… Это было настолько противоестественно и пугающе, что я поежилась, на цыпочках спус-каясь по лестнице. Где-то вдалеке завыли волки. Молодая луна звала их, мучая неясной тревогой и тоской, и они справлялись с ней, как умели, выплескивая накопившиеся чувст-ва в стремительном беге через ночной лес и грустной Волчьей песне, которую я могла слушать часами. Мы оба могли слушать волчий вой ночами напролет.

Неожиданно тишина нарушилась странным звуком, больше всего похожим на… плач?