Максимилиан Столпник

Подмосковный поселок Медвежьи озера. Ночь. Начало лета. Дом Максимилиана. Сумрак внутри, практически не видно внутреннего убранства. За окном слышен шум двигателя. Хлопок двери автомобиля. Вскоре на крыльце раздается звук шагов и звонок в дверь. Дверь медленно открывается и в дом осторожно входит Кутергин. Нащупывает на стене выключатель и включает свет. Становится видна мебель а-ля готик, музыкальный центр с четырьмя колонками, в центре резной, деревянный подиум, на нем, в позе лотоса, с закрытыми глазами сидит Макс.

Кутергин. Можно?

Макс (недовольно открывая глаза). Так ты вошел уж!

Кутергин (соглашаясь). Вошел, но все равно спросить надо для приличия.

Макс (встает, потягивается). Это благонравно, но беспокойно. Только я начал что-то постигать, а ты уже вошел, так мало того, что вошел, ты еще и спросил: можно?

Кутергин. А чего надо было спросить?

Макс. Ничего не надо. С кем имею честь..?

Кутергин. Я по рекомендации Павла Андреевича. Он сказал, что договорился.

Макс. Понял. Ты народный избранник, точнее должен им стать.

Кутергин. Дай бы Бог!

Макс. Бог здесь ни при чем.  Тебе нужен Макс?

Кутергин (утвердительно). Макс!

Макс (включая с пульта музыку, звучит «Кампанелла» Паганини). Карамба! Триста тонн жаренных Чебурашек! Ты попал к тому, в чьих прозрениях исключительно нуждаешься! В считанный срок наш любимый - Максимилиан Арбузов, то есть, попросту - я, способен вылепить из твоего тусклого сознания Сикстинскую мадонну и бюст Вольтера! Обучить элементарным правилам половой гигиены и показать четырнадцать способов приготовления плодов фейхоа! Твоя речь польется подобно водам Ганга, смывая миазмы и исцеляя карбункулы! Твои мужественные поступки жертвенным огнем озарят алтарь служения простому, не к столу сказано, человеку! (Резко сбивая темп речи.) Вы деньги принесли?

Кутергин.  А как же. Меня Павел Андреевич предупредил о стоимости, только советовал сразу не отдавать.

Макс. Так сразу и не надо. Дайте на пиво. Меня жена как липку ободрала. Вычистила всю наличность мерзавка и выкупила контрольный пакет акций текстильного предприятия - банкрота, раньше принадлежащего американцу Кляйну, Кельвину то бишь. Боюсь заставит теперь в холщовых портках преть.

Кутергин (вытаскивая из кошелька мелкую купюру и протягивая ее Максу). Странно как-то. Павел Андреевич.....

Макс (перебивая). Черт с ним, с этим Павлом Андреевичем! Он анонимный алкоголик, а я жизнеутверждающий пьяница. (Протягивает Кутергину руку для пожатия.)

Макс (подозрительно принюхиваясь). Это не ты пукнул?

Кутергин (пожимая ему руку). Николай. Коля. (Также принюхиваясь.) Нет, не я.

Макс (продолжая принюхиваться). Вот что Коля, ты подожди здесь, я за пивом схожу, иначе у меня капилляр в башке лопнет.

Кутергин. О чем речь! Конечно, подожду.

Макс (удаляясь). Вот и славно.

Кутергин (себе самому, вполголоса). Да! Хорошего мне советника сторговали. Фрукт! Ишь орет как! Нервный, да еще и с придурью видать. Как бы он меня, раба Божьего, бритвой от нервов не «ширканул».

Ходит по дому некоторое время, наконец присаживается в кресло у стены и начинает «клевать носом». За окном светает. За дверью раздаются громкие голоса, топот ног и вскоре в дверном проеме появляется абсолютно пьяный Макс, его волочет на себе дед Егор с одной стороны, бабка Анфиса с другой.

Макс (заплетающимся языком). О! (Деду Егору) А ты говорил! Видишь приехал кто-то. Поэтому и свет горит. (Кутергину) Вы к кому?

Кутергин (недоуменно). Как к кому? Так мы уже виделись!