Майами

Криста была львицей. Так она выглядела. Таковой она ощущала себя. Туго закутанная в рокочущий покров хард-рока, она вкрадчивыми шагами двигалась в ограниченном пространстве за сценой, словно узнавая пределы клетки. О, скоро она станет свободной, чтобы вселять ужас, свободной, чтобы опустошать все вокруг, свободной, чтобы сеять панику. Но сейчас, пока в груди нарастало удивительное чувство свободы, не существовало ничего, лишь возбуждение, предвкушение и лазерная мощь ее концентрации. Там, в зале, сидели мужчины с мегабаксами… с эверестами денег. И нужно было заставить их отдать эти деньги ей. При восьмидесятиградусной жаре ее била дрожь. И вот она выгнула спину дугой и выдвинула вперед и прямо бедро, послав мускульную рябь по животу, прогнав зевком напряжение за минуту до своего появления перед залом, которое — и она знала это — должно стать ее триумфом.

— Два, — произнес ассистент, швырнув слово в звуковую бурю. Он поднял два пальца. Криста сделала глубокий вдох. Она тряхнула львиной гривой волос, пробуя, как та будет тяжело колыхаться, когда она выйдет на подиум своей кошачьей поступью. Она потверже поставила ноги, ощущая восхитительное напряжение в тугих мышцах ягодиц, напряжение в животе, волнующую аккумуляцию энергии, нескрываемо сексуальной. Она скосила глаза в зеркало и критически оценила отражение. Из зеркала сверкнули зеленые глаза, глаза хищного зверя, страшные, острые, опасные. Она вновь тряхнула головой и прорычала короткий смешок… Руки на верхних квадрантах туго натянутых, как барабан, ягодиц, груди торчат вперед, чтобы колоть глаза мужчинам и будить их вожделение к ней. Губы полуоткрыты в рыке чувственного голода, она полоснула по ним языком, чтобы ярче сверкали в свете прожекторов, которые скоро станут огнями ее леса.

— Один, — сказал палец ассистента.

Криста тяжело дышала, как львица, видящая близкую добычу. Она специально изгоняла двуокись углерода из своей крови, гипервентилируясь, чтобы еще больше увеличить напряжение, которое она через секунды трансформирует в визуальное возбуждение. Ее грудь вздымалась и опускалась. Криста пыталась взять под контроль свои эмоции. Ее способность к концентрации была тотальной. Она и впредь должна чувствовать себя богиней, чтобы мощь циркулировала по всему телу, сводя с ума мужчин и приводя женщин в состояние дикой, зеленой как джунгли, ревности. Вскипающие как шампанское, опаляющие воспоминания о Кристе Кенвуд будут будоражить их тусклое, бесцветное существование, и у мужчин не останется иного выбора, как домогаться той части ее, что предназначалась для продажи. Но только тогда им придется обнаружить, что у них имеются конкуренты, а в том аукционе, вернее, битве, что последует за этим открытием, не будет ни пощады, ни пленных.

Рука ассистента зависла в воздухе. В оглушительной тишине набухало возбуждение. Криста напряглась перед стартом. Весь ее вес ушел в пальцы ног. Она ощущала нетерпение аудитории. Там, в Звездном зале отеля «Интерконтиненталь» Майами никому не хотелось ни двигаться, ни кашлять, ни дышать.

Рука упала вниз, и Криста выстрелила своим телом вперед, как стрела, нацеленная в трепещущее, всеобщее сердце.

Питер Стайн никогда не шел на поводу у толпы. Штучное изделие с независимым мышлением. Однако на этот раз он изменил своей натуре.

Все находившиеся в зале как один сделали короткий, резкий вдох при появлении Кристы. А вместе с ними и писатель, лауреат премии Пулитцера. Однако его мозг тут же занялся привычной работой — анализировал, просеивал факты, осмысливая переживаемое… перерабатывая чувства в слова. Питер откинулся в кресле и попытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь прежде что-либо подобное. Дело было даже не в поразительной красоте лица: выразительные, слегка выступающие скулы, подчеркнутые косметикой, придавали ее облику что-то кошачье; губы открывали молочно-белые зубы, зеленые глаза сверкали огнем. И дело было не в гибкой кошачьей грации ее тела, когда она двигалась по сцене — мышцы плавно перетекали в ритм ее походки, сухожилия упругие, словно стальные струны, загорелая кожа с орехово-медовым отливом на черном фоне усыпанного бриллиантами леопарда — платья-трико из лайкры. И дело было даже не в ее грудях, дерзких и амбициозных, которые четко вырисовывались под благосклонным материалом. Дело было в ее животном магнетизме. Эта девушка владела гипнозом.