Магический шар

Если Вы не создаёте свой мир, то обслуживаете чужие… Мы привыкли воспринимать произведение искусства как историю болезни, детали и штрихи которого и составляют эпикриз. На выходе получаем либо выздоровление, либо гибель. Всё зависит не от силы дарования автора и умения пользоваться этим дарованием, то есть, мастерства, а от направленности вектора и высоты личных вибраций. История знает массу примеров хороших стихов о плохом, когда виртуозно написанная драма сбывается в жизни поэта, писателя, а гениально написанное полотно или музыкальное произведение просто перечёркивает жизнь художника, композитора… Не надо быть исследователем, чтобы это заметить. Достаточно простого наблюдения… Когда я об этом впервые задумалась, то ужаснулась тому, с какой самоотдачей и виртуозностью люди-творцы приближают свою собственную драму, гибель, пишут свой финал и упорно движутся к нему. Творец – тот, кто тво – рит речь («ц» редуцируется в «ч»). Следовательно, нам и карты в руки! Что написали – то и получили?.. А нельзя ли направить великое оружие Слова, обладая мастерством и талантом, на счастливую жизнь, на исполнение заветных желаний, на красиво воплощающуюся мечту? На что-то совсем не из той оперы, где, жертвуя собой, герой, и автор, вслед за ним, как загипнотизированные, повинуясь собственному сценарию, приближаются к краю пропасти?..

Ведь если мы не создаём свой мир, то обслуживаем чужие! А чьи миры мы обслуживаем ценой собственной жизни? О ком или о чём пишем? И какой мир создаём сами?.. Какой ценой творим для зрителя или читателя новую реальность, вход в которую, в иной космос, и куда в этом космосе попадают: в сказку со счастливой развязкой или в нескончаемый кошмар, колесо Сансары? Где крутимся, как белки, в последующих воплощениях…

Пытаясь честно ответить себе на эти вопросы, я однажды поняла, что больше не хочу обслуживать чужие миры и служить чужим идеям, не желаю писать собственную драму, потому что у писателя и поэта есть свой читатель. А ещё словно Кто-то читает и исполняет написанное. О чём пишем – значит, того и хотим? Мысль материальна, а мысль, облечённая в слово – воплощаема! Что излучаем – то и получаем. Человек – своеобразная радиостанция, которая посылает вовне сигнал и принимает его обратно… Этот сигнал ещё называют вибрационной подписью, которая уникальна для каждого человека, она – автограф, неповторимый и отличающий нас друг от друга… Вибрационная подпись или авторский автограф каждой «радиостанции» складывается из множества вибраций, транслируемых на разных уровнях… Учёные объясняют каждый уровень при помощи волновой теории из квантовой физики.

Скажете, при чём здесь литература? Вспоминая Золушку и её тётю – фею, констатируешь, что не у каждой милой и славной Золушки есть такая тётя… А чуда хочется всем. И мало в него верить, надо осмелиться взять в свои руки «волшебную палочку» – хорошо знакомый нам пишущий инструмент и направить его на чудотворение! В этой книге, собранной по просьбам моих друзей, есть и прежние произведения, из прошлой литературной жизни. Но они, вместе с премьерными стихотворениями последнего периода моей жизни, составляют литературу нового времени. Этот новый для меня опыт и жанр я назвала романтическим реализмом, который отображает глубокую правду жизни, но правду прекрасную, неразрывно связанную с мифами. Ибо мифы являются основой любого бытия, истории, литературы и всегда стоят у истоков новой реальности. Парадокс? Истинное произведение искусства и есть парадокс, метафора… Казалось бы – какой романтизм в изображении героев войны? Но не будем забывать, что в центре сюжетов любой мифологии – боги и герои. Герои, ковавшие Победу, основатели новой реальности, в которой мы живём… А эпиграфом к этой книге я бы хотела взять слова Иосифа Бродского: «…В каждой музыке Бах, в каждом из нас Бог. Ибо вечность – богам. Бренность – удел быков…»

Огромную благодарность выражаю своим друзьям и вдохновителям, без которых эта книга, ознаменовавшая новый этап в моём творчестве, была бы невозможна: Сергею Лобову, Наталье Тоскиной, автору моих фотопортретов и обложки этой книги, Александру и Александре Чистяковым, Русскому Литературному Обществу и издательству «У Никитских ворот».