Маги на стадионе

Зрение фантаста так настроено, что в привычном и будничном оно стремится различить необычное и парадоксальное. Спорт не исключение: иной его представитель видится в таком ракурсе фигурой просто фантастической.

Поясню на примере. Представьте себе каравеллы Колумба или Магеллана. Позади долгое плавание, впереди — грозная неизвестность. Затеянное, кажется, превышает человеческие силы, только железная воля капитана удерживает команду от бунта и бегства. Теперь представьте, что среди штормовых волн истерзанные страхом моряки вдруг видят парус современного гонщика-яхтсмена. Что бы они подумали? Парня двадцатого века, пустившегося через океан в утлой лодчонке, они наверняка сочли бы приближенным дьявола — кто же еще мог набраться такой нечеловеческой дерзости?! «Сгинь, сгинь!» — прошептали бы они вместо приветствия.

Фантастична для недавних веков и фигура альпиниста в потертой штормовке. Прежде люди не стремились к покорению горных вершин. Необходимость влекла через перевалы, богатство месторождений заставляло одолевать кручи, но карабкаться еще и на пики? Зачем?! Это обитель богов, человеку там делать нечего.

Ныне альпинизм стал массовым увлечением. Причем остался в силе прежний вопрос: зачем? Нет насущных потребностей, которые заставляли бы наших современников бросать вызов непокоренным вершинам, рисковать ради этого жизнью. Складывается впечатление, что не горы человек побеждает, а что-то внутри себя, и это прекрасная, гордая, необходимая нашим дням победа. Фантастическая для дней минувших. Как и многое другое в теперешнем спорте.

«Маги на стадионе» — называется этот сборник. Маги тут ни при чем. На стадионах, в горах, в океане сами люди становятся для себя магами, ибо делают ранее невозможное, психически и физически, казалось бы, невероятное. А это и есть предмет научной фантастики, и ее обращение к темам спорта глубоко закономерно.

Средоточие интереса всякого жанра художественной литературы — духовный мир человека. Фантастика не составляет исключения, только всякое явление и всякий предмет она рассматривает сквозь призму четвертого измерения, как бы развертывая реальность во времени. Этот двойной счет вчерашнего и завтрашнего дает всему особый объем и рельеф, что я частично и попытался показать на примере того же альпинизма.

Дело не в прогнозе, не в утверждении, что все будет так, как описано в произведении. Фантаст не предсказатель. Правда, обращенная в даль времени мысль художника, как и ученого, способна кое-что уловить верно. Например, с большой долей вероятности можно предположить, что в той или иной форме осуществятся события, описанные в рассказе А. Кларка «Солнечный ветер». Потому что возможен, даже существует в проектах солнечнопарусный корабль; возможны, следовательно, и спортивные, уже не в океане, а в космосе, гонки. Здесь верно уловлена тенденция. Придет время, и научно-технический прогресс, если человечество успешно преодолеет все препятствия, откроет в космос дорогу и спорту. Так или примерно так, как это описано у Кларка, у Азимова («Лунные коньки»). Глядя сегодня на выступления гимнастов или фигуристов, можно представить укрытые в толще обжитой Луны стадионы и немыслимые, фантастические сегодня пируэты, каскады, прыжки спортсменов грядущих десятилетий. Быть может, там в иных, вплоть до невесомости, условиях разовьются совершенно необыкновенные и прекрасные виды спорта? Странно, если этого не случится. Важнее, однако, другая уловленная фантастикой тенденция. Вчитаемся в рассказ А. Кларка «Безжалостное небо». Повествование ли это о том, как овеществленная в технике сила разума делает вчера недостижимое легкодоступным? Перенос ли это в будущее сегодняшней ситуации, когда воздушные лайнеры по расписанию летят над Северным полюсом, той таинственной, недостижимой для XIX века точкой, приближению к которой было отдано столько сил и человеческих жизней? Внешне все так и выглядит, в рассказе даже звучит приглушенный реквием по альпинизму, который грядущий прогресс науки сделал бессмысленным (вряд ли это осуществится в действительности, хотя будущее не только дает, но и кое-что отнимает). Нерв произведения, однако, в другом. Это рассказ о победе человеческого духа над обстоятельствами, о том, что так наглядно проявилось в истории того же альпинизма, без достижений которого, между прочим, не было бы и самого этого рассказа. Так в четвертом измерении литературы, в фантастике, ярко развертывается одно из основных качеств человеческой натуры — неукротимое стремление осуществить невозможное.

Но литература зажигает и сигнал тревоги. Спорт — ради чего? Спорт может выродиться в бой железных гладиаторов («Стальной человек» Р. Матесона), потребовать в жертву совесть («Допинг» Р. Гловацкого). Спорт можно превратить в культ, который способен подавить человека («Спортивная жизнь» X. Эстремадура).