Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

Глава 1.

— Доброе утро, чудесный мир! — кричу я в сторону дежурки, пробегая через турникет, и активно жестикулирую.

Сидящие там, как милые обезьянки за стеклом в зоопарке, реагируют совершенно по-разному.

Коллега из отдела, опер Миша Кологривый, издевательски усмехается, а Сенечка Юрьевич, оперативный дежурный, приветливо машет в ответ и, разглядывая мой кислотно-желтый утепленный плащ, снисходительно качает головой. Остальные ведут себя как обычно — делают вид, что меня нет.

Как же надоело!

Многие мужчины даже в современном обществе ни во что не ставят нас, независимых женщин! И пусть мне всего двадцать два, но я чувствую в себе такую внутреннюю силу и безграничную любовь к человечеству, что мысленно всех-всех прощаю.

— Завьялова! — словно в рупор окликает дежурный. — К подполковнику на ковер. Быстро!

— Руки в ноги, рыжая, — скрипит Кологривый.

Я закатываю глаза, ощущая, как внутри поднимается предательская волна ужаса. В панике оглядываюсь назад.

Может, сбежать? Ну ее, эту мечту!

Пожалуй, оперативная работа — мужская, таящая в себе множество опасностей, —не для дамочек вроде меня... Тут же сама себя одергиваю.

Ведь знала, что как следует получу по шапке, когда взяла на себя смелость помочь соседке. Муж у Нелли — самый настоящий Тиран Тиранович. Пять лет он держал жену с детьми в страхе и ужасе. А на прошлой неделе все — крышка!

Надоело это терпеть, поэтому я выкрала наручники у своего непосредственного руководителя, грозного майора Бойцова, и… о ужас — приковала соседа к батарее.

Пропажу Бойцов довольно быстро заметил и устроил мне такую прилюдную порку, что до сих пор в ушах шумит. Затем он уладил конфликт с соседом, попутно озвучив, что, если тот и дальше будет кошмарить жену — придется отдохнуть пятнадцать суток.

Как оказалось, зря не применил санкции сразу! Потому что недоделанный Рэмбо в трико прямиком отправился в прокуратуру, где накатал на меня жалобу. Теперь моя прекрасная карьера стажера в районном отделе полиции грозит закончиться, едва начавшись!

Стоя рядом с массивной дверью, ведущей в кабинет начальника, размышляю, что лучше сделать. Перекреститься или сразу написать рапорт об увольнении?

Пожалуй, положусь пока на Господа Бога.

— Можно? — пищу я, приоткрывая дверь.

— Можно, Завьялова! — орет подполковник.

Кажется, на все отделение.

Упс!

— Добрый день, — блею как овечка.

— Добрый?!— рычит Борис Николаевич. — Тогда, как только наступит злой, сразу же пиши рапорт и заказывай себе поминальную. Дура! — звенит в ушах. — Малолетняя дура!

Ну зачем так-то?

Я вздрагиваю от резкого стука. Это Борис Николаевич о стол ладонью бьет. Как бы не сломал руку-то. Переживаю.

Опустив голову, я вжимаю ее в плечи и иду к вытянутому столику, который примыкает к заваленному бумагами рабочему месту подполковника. По-прежнему не поднимая глаз, усаживаюсь на стул. Напротив — мужские руки, увитые крупными выступающими венами. Ухоженные, с аккуратными ногтями. Украдкой рассматриваю красивые пальцы, блестящий циферблат и кожаный ремешок на часах.

Руки, которые я узнаю даже во сне…

Это и есть Бойцов. Или мой прекрасный майор Тимур Иванович. Вернее, мой он, конечно, всего лишь как начальник.

Кстати, Бойцов терпеть меня не может. Как видит, сразу зубами скрипит, будто у него заболевание нервной системы или еще что похуже, связанное с паразитами.

— Борис Николаевич, — спокойно произносит майор.

— Заткнись! — орет подполковник уже на Бойцова. — Я говорю!

Тот, цыкнув, замолкает.

— Оба заткнулись! У меня проблем из-за вас выше крыши. Проверками сейчас замучают, оэсбэшники на пороге (сотрудники отдела собственной безопасности. — Прим. авт.).

— Дядя Боря… — облизнув пересохшие губы, начинаю я.

— Молчать! — Он взлетает с кожаного кресла и, как рак в кипятке, краснеет на глазах. — Какой я тебе дядя, Завьялова? На службе я твой начальник. Почти бог!

— Простите, снова забыла…

Подумаешь!

Я обреченно вздыхаю. Приподнимаю подбородок, и взгляд напарывается на черные как уголь глаза, внимательно изучающие мое пылающее лицо. Скулы Бойцова привычно напрягаются, а крылья носа раздуваются, будто дыхание стало тяжелым.

Подполковник продолжает:

— Забыла она! Растяпа! Дубина стоеросовая! Я тебя выкину отсюда, будешь полы в подъездах мыть. Поняла меня?

Не выдерживаю! У меня вообще-то тоже гордость имеется.

— То есть вы считаете, что женщина больше ни на что не годится? — Отодрав взгляд от Бойцова, устремляю его на дядю.

— Ты эту свою феминистическую муть брось, бестолковая. Я считаю, что ты, Завьялова, ни на что ни годишься! Агриппина за тебя просила, а сестре я отказать не смог. Пришла, присела на уши. «Валерия ведь такая умница, врожденное упорство обязательно выстрелит, и она станет лучшим сотрудником».

Бойцов открыто смеется. Я зло смотрю на него.

— Ста-ну! — обещаю медленно и четко, словно вбивая сваи.

Борис Николаевич разводит руками:

— Выстрелило! Пока что твое упорство выстрелило мне в спину, Валерия! — Он обессиленно опускается на стул и хватается за голову.