Лютер

О Лютере написаны тысячи книг. И это неудивительно: человек, сумевший сокрушить безраздельно господствовавшую в течение более чем тысячелетия католическую церковь с ее главой — римским папой, проповедник, ставший создателем и первоапостолом новой религии — протестантизма, быстро овладевшего значительной частью населения Западной Европы, должен был представляться поколениям его адептов и последователей неким сверхчеловеком, Божьим посланцем наподобие Мухаммеда или Будды. Отсюда закономерно следует, что поток сочинений о Лютере, принадлежащих перу протестантских теологов и публицистов, — сплошной панегирик, иного быть и не могло. Тем более интересно познакомиться с сочинением, вышедшим из противоположного лагеря, причем не с какой-то легковесной брошюркой, а с фундаментальным трудом историка-специалиста, кропотливого исследователя, стяжавшего славу воинствующего борца за чистоту католической веры[1]. Разумеется, как бы нас ни уверяли в «объективности» и «беспристрастности» автора, лежащая перед нами книга — прежде всего памфлет, ставящий главной целью разбить «ухищрения» протестантов и показать «зловредность» Реформации Лютера, а в соответствии с этим и очернить до предела саму личность реформатора.

Обширный труд И. Гобри построен по четко продуманному плану. Он делится на три части, соответствующие, по мысли автора, трем этапам становления Лютера и его реформы. Часть первая посвящена «Лютеру до лютеранства» — формированию будущего врага католической церкви еще в лоне самой этой церкви. Часть вторая показывает перелом и разрыв с прошлым во имя новых сложившихся взглядов. Третья часть выявляет общие результаты как в личностном, так и в глобальном масштабах. Вот здесь-то и уместно подчеркнуть главное в специфике книги Гобри: личностный мотив на протяжении всех пятиста страниц его труда неизменно превалирует над объективной реальностью обстановки, в которой реформатору довелось действовать; иначе говоря, согласно автору выходит, что его герой, в силу чисто индивидуальных причин и не менее индивидуальных личных качеств, сумел поломать и осквернить естественный ход истории и ввергнуть Западную Европу в пучину длительных духовных (и не только духовных) бедствий, плачевные результаты которых не изжиты и по сей день.

Эта идея глубоко спрятана и не сразу высвечивается. Она тонет среди обильного материала, посвященного жизни общества, учебе и преподаванию в университетах, книгам, которые читали в августинском монастыре, и т. д. И тем не менее идею эту выудить можно, и даже не так уж сложно.

Если свести к основным чертам схему, которую Гобри выстроил на страницах своего труда, то она будет выглядеть следующим образом. Мартин Лютер родился и вырос в тягостной обстановке и в порочной среде. Его отец был уголовным преступником (убийцей) и калечил мальчика, безжалостно избивая его, что усугублялось отсутствием материнской ласки. В результате будущий реформатор с детских лет знал только страх, который постепенно трансформировался в ужас перед дьяволом и адом — чувство, которое, непрерывно возрастая, как бы пронизало всю психику Мартина. Ни учеба в университете, ни монастырь, куда он бежал, спасаясь от наваждения, не умиротворили душу юноши. Католическая церковь с ее таинствами и обрядами, не вдохновляла его, не вселяла веры; он не верил, что молитвами и постами можно обуздать грешную плоть и умилостивить нечистого. И, потеряв доверие к католической вере, Лютер пришел к выводу, что есть лишь один путь к спасению: радикально переделать существующую церковь! Вот, согласно Гобри, тот ключ, который дает объяснение Реформации! Мартин Лютер, этот новый Давид, исходя исключительно из личных мотивов, сумел одними своими силами сокрушить могучего Голиафа и обратить в руины мощнейшую тысяче-летнюю духовную корпорацию во главе с папой, кардиналами, епископами и аббатами! Разумеется, с точки зрения Гобри, этот неслыханный «подвиг« отнюдь не был благодеянием, наоборот, имел самые трагические последствия и для истории Церкви, и для истории Германии. Конечно, замечает автор, в существующей католической церкви были некоторые изъяны. Отдельные папы, к примеру Юлий II или Лев X, больше занимались меценатством и войнами, чем делами церковными, и кое-что подзапустили; но все это требовало реформы, а не коренной ломки. Лютер же вместо этого сокрушил Церковь в целом и заменил ее жалким гибридом, что привело Европу к расколу и нравственному обнищанию; сам же «Лже-Давид» превратился в «Виттенбергского папу», некоего авторитарного монстра, погрязшего в лицемерии, грубости, изощрявшегося в площадной ругани и предающего всех тех, кто некогда ему верно служил или оказывал поддержку...