Льюис Кэрролл - мифы и метаморфозы

А.Борисенко, Н.Демурова

Льюис Кэрролл: мифы и метаморфозы

Ему казалось - на трубе

Увидел он Слона.

Он посмотрел - то был Чепец,

Что вышила жена.

И он сказал: "Я в первый раз

Узнал, как жизнь сложна".

Льюис Кэрролл. Песня садовника[1]

В жизни Пушкина еще так много неисследованного...

Кое-что изменилось с прошлого года...

С. Довлатов. Заповедник

Наше время, не опасаясь преувеличений, можно назвать временем мифов, их бурного роста и широчайшего распространения. Можно было бы задаться вопросом о том, как и почему это происходит. Как соотносятся в мифе вымысел и факт? Что активизирует данную людям от века способность к мифотворчеству? Потребность ли заполнить образовавшуюся по тем или иным причинам пустоту в их жизни? Усилия ли массмедиа, культивирующих интерес к "знаменитостям" с особым упором на интимные, а зачастую и просто грязные подробности?.. Вглядываясь в знакомые черты, мы видим, как они меняются, послушные веяниям времени: сквозь глянец парадного портрета вдруг проступает карикатура, а то и совсем иная физиономия. Изображение колеблется, лицо ускользает.

Взять хотя бы Льюиса Кэрролла, математика и священнослужителя, автора двух сказок - "Приключения Алисы в Стране чудес" и "Алиса в Зазеркалье", принесших ему мировую славу.

Всем известно, скажем, что Льюис Кэрролл (он же Чарльз Латвидж[2] Доджсон) был застенчивым, неуклюжим заикой и нелюдимом. Мы знаем, что он скучно читал лекции, двух слов не мог связать в светской беседе и лишь в обществе детей оживлялся и становился вдруг - о чудо! - изобретательным и веселым рассказчиком. Мы знаем, что он всегда ходил в цилиндре и перчатках, отличался чопорностью и педантизмом, писал множество писем (в основном детям, разумеется) и воплощал в себе все викторианские добродетели.

Известно также, что превращению мрачного чудака в фантазера и сказочника способствовали не просто дети, а исключительно маленькие девочки. К которым этот чудесный сказочник испытывал - о ужас! - вовсе не отеческий интерес. Злоупотребляя доверием наивных мамаш, он увлекал юных спутниц в рискованные длительные прогулки, забрасывал их письмами и даже фотографировал в обнаженном виде!

В сущности, мы знаем не одного человека, а двух - Льюиса Кэрролла и Чарльза Латвиджа Доджсона; и эти двое оказываются почти антиподами: Доджсон, как видно, весьма умело дурачил недалеких современников, скрывая свою истинную сущность под скучной благопристойной личиной. Но и проницательным потомкам приходится нелегко - Кэрролл двоится в глазах, не дается в руки: "Он шел по жизни таким легким шагом, что не оставил следов"[3]. Поразительней всего то, что речь идет о человеке, чья жизнь была столь подробно и тщательно документирована ... После его смерти остались дневники, письма, воспоминания современников. В том числе и его некогда юных приятельниц, которых он называл "my child-friends".

Попробуем разобраться в удивительных метаморфозах кэрролловского образа.

Сразу же после смерти Чарльза Доджсона его племянник, преподобный Стюарт Доджсон Коллингвуд, издал подробную биографию Кэрролла. Она называлась традиционно: "Life and Letters of Lewis Carroll", что на русский язык переводится так же традиционно: "Жизнь и творчество Льюиса Кэрролла", и "Letters" здесь означает все, что вышло из-под его пера, в том числе и переписку. Архив Чарльза Латвиджа Доджсона был огромен. Всю жизнь он, как типичный викторианец, вел дневники, писал множество писем, внося в специальный реестр всю отправленную и полученной корреспонденцию, сочинял политические и научные трактаты, стихи и прозу - словом, трудно даже представить себе объем "бумажного" наследия, который остался в распоряжении душеприказчиков. Душеприказчиками были два младших брата Кэрролла - Уилфред и Эдвин. Именно Уилфред после смерти Кэрролла сжег часть его личных бумаг, возможно, выполняя волю умершего. (В переписке с Анной Хендерсон Уилфред Доджсон упоминает о конвертах, где хранились личные записи и фотографии с надписью "В случае моей смерти уничтожить, не вскрывая". Не исключено, что писатель оставил и другие инструкции.) После его смерти Кэрролла "комнаты" в Крайст-Черч[4] (так называли преподавательские квартиры, расположенные в самом колледже), которые он занимал в течение стольких лет, надлежало срочно освободить. Огромный архив Кэрролла разбирали второпях, часть, как уже упоминалось, была сожжена, остальное, по всей видимости, было поделено между родственниками, что-то впоследствии затерялось.