Люди рассказывают…

В сорок первом году, когда началась война, моему отцу ещё не исполнилось одиннадцати лет. Мама была на год младше. Для мальчишек тех лет начало войны было связано с мечтами об орденах, о героических победах и побегах на фронт. Потом, стали прибывать эшелоны эвакуированных в Ташкент людей, бежавших от войны, бомбежек и смерти. Эвакуированных было много. Их не всегда успевали разместить. Просили потерпеть одну ночь. И люди оставались ночевать на вокзальной площади. Дежурили парни и девчата от райкомов комсомола и старались помочь, чем могли. А потом приходили местные жители. Отец рассказывал просто люди, которые знали о тех кто остался ночевать на вокзале. Выбирали многодетных матерей с маленькими детьми или стариков и забирали их с собой, ночевать у себя. Кормили горячим. Утром люди возвращались на вокзал и их отправляли к месту назначения.

Бывали, конечно, и курьёзные случаи. Однажды пришел на вокзал старик. Совсем седой. С бородкой и в тюбетейке. Подошел к красивой молодой женщине, даже ещё юной девушке с ребенком и младенцем на руках. Улыбаясь посмотрел на ребенка. Почмокал губами. Потом сказал:

– Красавиц! Пойдем. Домой. Мне домой. Кушать будем. Потом спать будем. Вместе.

Девушка удивленно и даже враждебно посмотрела на старика.

Он повторил.

– Мой дом. Идем. Кушать. Потом спать.

– Что вы такое говорите – возмутилась девушка – что вы мне предлагаете, как вам не стыдно?

Старик удивленно хлопал глазами. Люди оборачивались на шум и подходили ближе. Быстро подошел парень направленный из райкома комсомола. Он хорошо говорил на русском языке и быстро разобрался в чем дело. Объяснил девушке, что старик увидел,что у неё двое детей и один совсем маленький и решил пригласить её к себе домой. Предлагает переночевать у него. Они живут вдвоём с женой, и будут очень рады детям. Для него девушка сама ещё как ребенок.

Конечно, девушка сто раз извинилась и пошла с стариком. Благодарила его. Старик смеялся. Говорил, плохо знаю русский язык.

Тогда же появился и страх. Страх матерей за детей своих ушедших на фронт, а сестер за своих братьев. Так боялась за своего сына моя бабушка, а мама за старшего брата. После своего брата мама была первой, кто выжил из родившихся детей. Это потом родились ещё четыре девочки. Последняя после войны.

Мой дед занимал высокую должность наркома и до войны и после неё. Наверное, мог бы оставить своего единственного сына, сделать для него "бронь", но сын сам не захотел. Ушел семнадцатилетним мальчишкой в танковое училище, добровольцем.

Почтальона всегда ждали с надеждой и страхом. Радовались письму и боялись получить похоронку. Но, мой дядя вернулся с войны живой. Дважды раненный, горевший в танке, но живой.

Командир взвода, гвардии капитан роты управления 178 танковой Рижской бригады. Для дяди война закончилась под Кенингсбергом в 1945 году. О войне он рассказывал очень мало. Отшучивался. Не любил вспоминать.

Он умер в 1971 году. Раны, болезни. Война добирала тех, кого не забрала сразу.

Отец говорил, что война запомнилась голодом. Летом и осенью было хорошо, были фрукты и овощи, но хлеба в Ташкенте не хватало. Его давали по карточкам. С самого раннего утра отец, десятилетний мальчишка, выходил и шел несколько остановок по трамвайной линии до хлебного магазина. Потом стоял в очереди. Отоваривал карточки и нес хлеб домой. Он был старшим из четырех детей. Это была его обязанность.

В 1943г. тринадцатилетним мальчишкой пошел на завод. Там давали хлебную карточку и суп. После занятий в школе он и другие ребята шли на завод, где делали мины. Сколачивали ящики и складывали в них мины. Потом тащили их на себе на погрузку, полуголодные, уставшие, иногда просто обессиленные. Ящики по 20 кг. Тринадцатилетние дети. Или уже не дети?

Но, кто то должен был делать эту работу и они делали её.

А потом пришла Победа.

В один из августовских дней 1945 года, отец с другими мальчишками гонял в футбол на пустыре. Жара, густая пыль, азарт. Он в трико и лиловой майке. Подъехала машина и вышел сурового вида военный. Строго спросил:

– Кто Рахимов?

– Я – ответил отец размазывая пот и грязь по лицу.

– Пройдемте – приказал военный и посадил отца в машину.

– А куда мы? Можно я сообщу родителям?

– Некогда. Мне приказано разыскать и доставить вас как можно быстрее.

Приехали в райвоенкомат. В коридоре он посадил отца на стул.

– Ждите. Вас вызовут.

В коридоре сидело много людей. Через некоторое время женщина в форме крикнула :

– Рахимов! Кто Рахимов?

В большом и просторном кабинете военкома было очень светло и жарко. В открытые окна врывались лучи солнца. Военком, пожилой и уставший человек, беспрестанно вытирал пот платком. В кабинет постоянно входили и выходили люди, подавали бумаги на подпись, что то докладывали. Наконец военком оторвался от бумаг и поднял голову.