Люди и зверушки

Глава первая

Опасный отдых

Казался бесконечно длинным,

Большой январский выходной.

Его отметили все чинно:

Банкетом, песнями, «гульбой»!

Степан наутро встать с постели

Не мог – так сильно захворал.

Спас его доктор еле-еле,

Когда на «Скорой» приезжал.

Был дан совет: – На чай, от водки

Всенепременно перейти!

Больной исполнил. Он в накладку

Смог банку мёда уплести.

Так все во рту вдруг разболелось:

К врачу поплелся в кабинет,

Где чуть не горсть зубов осталось

В тазу с тампонами – навек!

Специалист не дал уступки:

– На два часа чтоб жор забыл!

Встал тут Пахомов к мясорубке

И до полудня фарш крутил.

Но ручка хоть и не из стали,

Мозоль набил, за ним – другой…

В «Травмпункте» их забинтовали

И с тем отправили домой.

Пока ходил на перевязку.

Замешан был муки размол.

«Пельмешиков» горячих миску

Пред ним поставили на стол.

В одном из них (видать, на счастье)

Залеплен твёрдый был предмет.

Врач долго доставал из пасти

Щипцами пуговку на свет.

Неблагодарным не остался:

Врачу, взяв тортик за труды,

В «Травмпункт» Пахомов разогнался,

Куда торил уже следы.

Узрев Степана на пороге,

Надеясь самому пожить,

Свои взял доктор в руки ноги:

Помчался нервы подлечить.

Глава вторая

Совет учителя

Привыкнуть можно ко всему на свете.

Но от сюрпризов – зря зарекся, брат!

Степана утром на работе встретил

Шарами разукрашенный фасад.

Шеф пригласил весь коллектив на пробу

Чем был богат соседний «Гастроном».

Вчера заочную он завершил учебу:

Экзамен сдал и получил Диплом.

И ромб с винтом лежал на дне стакана.

От пробок известь сыпалась со стен.

Но что-то сжалось в сердце у Степана

Нутром почувствовал он – бурю перемен.

Назавтра Шеф, значком украсив лацкан,

Велел примеру следовать его –

Всем за учебу срочно приниматься.

Чтоб личное повысить мастерство.

А что Степану делать остается?

Найдёт ли «День» он свой в календаре»:

Гипнотизером в штате лишь зовется,

А так – хоть кол теши на голове.

Когда– то был он плотником способным –

На Химзаводе тару собирал

Под тот продукт, что на счету особом,

Каким, кто-то, мины начинял.

Потом страна распалась на заплатки,

Завод закрыли раз и навсегда…

Собрал Степан рабочие манатки,

И пошагал – куда глядят глаза.

В тот год гастроли Цирка проходили.

И вел факир набор учеников.

Пойду проситься, всякому учили!

Решил Пахомов без обиняков.

Маэстро Серж был докою гипноза.

Ещё любил распиливать пилой

Помощницу – вреднюку и занозу.

Из-за кого и уходил в запой.

Степан распилы обновлял фанерой.

Пока ручей струился пьяных слов,

Как этот Серж и правдою, и верой

В артисты смог пробиться из низов.

Когда ж маэстро «сваливал с катушек»,

А представленье нужно продолжать,

Пахомов из-за сцены, с «побегушек»

Шел женщину пилою разрезать.

Горячку белую одну не взять «на пушку».

И этот фокусник, факир и полубог

Отправлен был в надежную «психушку»

Где до сих пор в себя прийти не смог.

Уже в смирительной рубашке упакован,

Маэстро Серж Степану диктовал:

– В гипнозе, ты, теперь уже подкован

Велю, моё чтоб дело продолжал.

Но Цирк уехал, а Степан остался.

И принят был он в «Зооуголок»

Едва гипнотизером там назвался,

С афиши, что с собою приволок…

И вот теперь – велят ему учиться…

В «психушку» Сержу пишет он письмо.

Мол, должен ты, маэстро, заступиться.

Я ж – продолжатель дела твоего.

Ответ пришел – печать – змея на чаше.

В нем вызов к психиатру на двоих.

Степан к начальству, дескать, слово Ваше,

Судить о том, кто ж, в самом деле, псих?

Тот сполз под стол от данной перспективы.

И хоть приказ не стал свой отменять,

Степану (в качестве его альтернативы)

Экзамены позволил не сдавать.

Глава третья

Перевоспитание

Когда (задолго до рассвета)

Нет сна в глазу уж ни одном

Скорей всего – похмелье это,

Душа измаялась… в спиртном.

Пахомов ждал конца каникул

С тоской на ходики глядя:

Он в «Зооуголке» припрятал

Раствор горючий для себя.

Бежал к знакомому порогу,

Там в «Препараторской» давно

Ректификата, пусть не много,

Осталось с опытов его.

Была уж колба под рукою,

Но с плеч не отвалилось глыб,

Степан увидел пред собою

Аквариум уснувших рыб.

Там, где мальков резвилась стая:

В отравленной, вконец, среде

Лишь пробка от вина большая

Качалась мрачно на воде.

Вся прояснилась обстановка:

Той пробкой сам туда попал,

Когда сухим «Шампанским» ловко

Он перед праздником стрелял.

Вспять не вернуть судьбы теченье:

И чтоб без толку горевать…

Решил мальков от огорченья

Степан навек заспиртовать.

В денатурате сделал келью.

И, вдруг, рыбешки ото сна

Очнулись, как и он с похмелья,

Воспряли, братцы, с бодуна.

Гипноз сгодился подопечным:

Им принялся мальков лечить.

Затем в рассоле огуречном

От пробки стали отходит.

Пахомов получил прощенье.

Но, впредь мальков, чтоб не спасать.

Не ближе чем в пяти саженях

Бутылки стал он открывать.

Глава четвёртая

Призвание

Будильника нет звука ненавистней

Когда чуть свет устроит: – Тарарам!

Степан Пахомов вовсе не капризный.

Но спать подольше любит по утрам.

Хотел бы он – как «Звездная богема»

К полудню в койке кофе попивать.

Одна мешает этому проблема:

«Артистом как иль пародистом стать?»

А тут, представит тексты монологов,

Ролей заглавных бешеный объем,

Он понимает, будто перед Богом: