Любовные игры

Восьмиугольная спальня пентхауза превосходила размерами традиционные спальни в апартаментах Нью-Йорк сити. Сегодня она даже угнетала Маги Фокс.

Огромная кровать, подобно трону, возвышалась на цоколе у одной из восьми стен, скромно освещенная опаловыми лампами, хрустальными люстрами и светильниками, покрытая дорогим сатиновым покрывалом. Сегодня Маги Фокс это казалось столь же отвратительным, как и все остальное.

Ее голые ноги утопали в безбожно дорогом мягком бежевом напольном ковре, который искусно украшали черно-коричневые разводы в стиле чистого арт-декора, который способен был вызвать у знатока слезы восторга. Маги Фокс лишь с отвращением посмотрела на него. Сегодня она ненавидела все красивое.

Грандиозные цветочные композиции столь же плохо утешали ее, как и воспоминания о горячих и страстных ночах, проведенных на этой кровати, перед этой кроватью и на этом ковре. «С Алексом! С этой вошью!» — прошипела Маги и так ударила ногой по лежащей рядом подушечке из золотой парчи, что та полетела как раз в цветы.

Она была в постели с вошью, с противным тараканом! Да и что еще можно найти в Нью-Йорке? «Тараканы, одни тараканы», — громко сказала она и почувствовала некоторое облегчение. Она посмотрела сквозь панорамные окна по обеим сторонам от греховной кровати.

— Ах, дерьмо собачье, — пробормотала Маги и театрально прижала руку ко лбу, хотя зрителей и не было. — Этот проклятый маринованный огурчик!

Она в ужасе отвернулась от окна. Слева был виден Бродвей, приют нью-йоркских театров, место, где Маги пережила самые черные минуты своей артистической карьеры. Справа тоже был проклятый Бродвей. И надо же ему быть таким длинным!

Звонок телефона. Одетая только в блестящий золотистый халат, Маги подбежала к одному из десяти аппаратов в своем пентхаузе и поднесла трубку к уху. «Я умерла!» — прокричала она и бросила трубку на аппарат. Она ни с кем не хотела, не могла говорить после ужасного провала накануне. Нет, она вообще не хотела никого видеть. Не хотела, чтобы рядом с ней были люди! Они стали бы шептаться за ее спиной и показывать на нее пальцем. «Посмотрите, это она! Это знаменитая Маги Фокс, любимица Бродвея, та, с маринованным огурцом, вы уже слышали?» И потом эти люди стали бы беззвучно ухмыляться за ее спиной и зло хихикать. Нет, к людям — никогда! До конца дней останется она одна в своем пентхаузе, сторонясь людей. Грета Гарбо по сравнению с ней просто гулящая девка!

Звонок телефона. Маги снова поднесла трубку одного из десяти аппаратов к уху и прокричала: «Я мертва, мертва и похоронена!»

— Примите мои соболезнования, мадам, — произнес спокойный, глубокий и совершенно равнодушный мужской голос. — Что до меня, то вы можете покоиться на глубине десяти метров, но если вы мисс Фокс, то через полчаса я привезу вам все для приема. И заметьте, я не намерен простаивать у вас под дверью потому только, что у вас что-то не ладится. Вы заказали все для приема на тридцать человек. К семи часам вечера. Так?

На секунду Маги забыла свои сомнения и свой гнев.

— Так, а кто говорит?

— Похоронное бюро Энрико, — ответил мужчина и положил трубку.

Маги смутно помнила, что заказывала холодный стол и напитки в сервисной службе Энрико для приема сегодня вечером, который должен был стать приемом-возмездием. Значит, все в порядке. Об этом все равно заботилась не она, а Кончита, ее горничная из Пуэрто-Рико.

— Похоронное бюро Энрико, — бормотала Маги, открывая рывком дверцы у шкафов. Если она больше не хочет и не может показываться среди людей, ей надо по крайней мере соответственно одеться для приема. — Похоронное бюро Энрико! Странный юмор у жителей Нью-Йорка! Может быть, поэтому и Алекс, таракан, подумал, что он может себе все позволить.

Маги выхватила из шкафа черное вечернее платье и швырнула его обратно. Оно подошло бы, если бы она и правда умерла, например, подавившись маринованным огурцом. Но она жива, рассержена и хочет Алексу Рейнольду, этому так называемому артисту и коллеге на сцене и любовнику в кровати и у кровати… Маги запнулась и попыталась собрать свои злобные мысли. Что она хочет от Алекса? Ах, да, она хочет показать ему, ему и всем другим!

— Не со мной, — шипела она, хватая с вешалки белое кружевное платье. — Нет, в нем я выгляжу как невеста. Но для свадьбы необходим мужчина, а она сейчас не хотела и слушать о них, поэтому платье вернулось на вешалку.

Уже много недель вечер за вечером играла она с Алексом на сцене театра на Бродвее в очаровательной комедии «Розы и поцелуи» и вечер за вечером доводила публику до восторженных приступов смеха. А вчера вечером, да еще в воскресенье, это случилось.