Любовные детективные истории

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Какие чувства переполняют женщину, когда она держит в руках белый листок, на котором всего две фразы? Две короткие фразы, разрезающие жизнь на «прошлое» и «ничего», как на «до» и «после»? И ничего не понятно, и нет объяснений произошедшему…

Когда я видела подобное в кино, мне казалось, что уж я-то бы непременно начала действовать, была смелой, решительной и находчивой, не отступила бы перед трудностями и непременно выручила бы любимого человека из любой беды.

Оказывается, думать и делать – вещи разные…

Я никогда не хотела замуж. Вот честное слово – даже в мыслях не было. И дело вовсе не в том, что я никому не нужна или, как говорит моя подруга, «не предлагали – вот и не хотела». Предлагали, и не раз, и такие мужчины, что…

Но это не важно. Просто я так устроена – не хочу зависеть сама и ввергать кого-то в зависимость тоже не хочу. Зачем? Нам и так хорошо. Мне и Олегу. Мы вместе уже пять лет, хоть и живем на два дома – опять-таки, это мои «тараканы». Мне непременно нужно место, где никто не сможет нарушить ход моих мыслей, не станет отвлекать разговорами и просьбами в тот момент, когда мне этого совершенно не хочется.

Мы познакомились пять лет назад. Был день рождения моей подруги Кати, я по сложившейся с самого детства традиции пришла туда со сливовым пирогом – научилась печь его лет в десять, с тех пор здорово усовершенствовала и рецепт, и технологию, и декор.

Принимая пирог из моих рук, именинница со вздохом посетовала:

– Везет тебе, Лизка. Можно есть и не думать о фигуре, а я от одного запаха поправляюсь.

– Ничего, тут мало калорий, я специально старалась более диетический вариант выбрать.

В компании я знала всех, кроме высокого широкоплечего шатена в сером свитере и джинсах.

– Знакомься, Лиза, это Олег, – сказал, перехватив мой взгляд, муж Кати Саша. – Мы вместе работаем.

Ему понравился мой сливовый пирог, а мне – он.

Серьезный, увлеченный историей войны, много лет в свой отпуск отправлявшийся в поисковые экспедиции.

Олег весь вечер рассказывал мне о том, как вместе с приятелями из разных городов пытается найти и похоронить тех бойцов, чьи останки все еще лежат в земле на местах боев. Потом он попросил разрешения проводить меня, и мы прогуляли по городу до утра, оказавшись к рассвету на высокой горе, где была установлена часовня, с которой и начался наш город еще в Средние века. Теперь он лежал у наших ног, сонный, еще не растревоженный автомобильными гудками, не задыхающийся от выхлопных газов, не умирающий от скуки в бесконечных пробках.

– Красиво, правда? – накинув мне на плечи свою джинсовую куртку, спросил Олег.

– Да…

– Я люблю сюда приезжать, особенно если на душе тяжело, – вдруг признался он, бросив быстрый взгляд на часовню. – Постою тут, поброжу, подумаю – и как-то сами собой нужные мысли появляются. А у тебя есть любимое место в городе?

Я задумалась.

Не могу сказать, что такое место у меня было, разве что маленький пруд в черте города, куда я в детстве часто ходила с дедушкой.

Мы брали с собой хлеб и кормили живших там в большом количестве уток. Такой ритуал совершался примерно раз в месяц, даже зимой – пруд не замерзал, а утки не улетали. Когда дедушка умер, я продолжала ходить туда одна, правда, уже не так часто.

Олег слушал меня, чуть склонив голову к плечу, и в глазах его мелькнуло что-то особенное, похожее на нежность. Это не очень вязалось с его довольно брутальной внешностью, огромными плечами и руками, привыкшими, как видно, держать не только авторучку, но и лопату.

В банке, где они работали с Сашей, Олег занимал довольно высокую должность, возглавлял отдел, что, конечно, требовало определенной жесткости характера, да и участие в поисковых операциях тоже наверняка накладывало свой отпечаток. И вот эта неожиданная нежность в глазах от моего довольно обыденного рассказа о пруде и утках поразила меня.

Я вдруг поняла, что не хочу с ним расставаться.

И мы больше не расставались вплоть до последней недели, когда он вдруг перестал отвечать на мои звонки, сказав перед этим, что уезжает в командировку. Нет, я понимаю, что в командировке человек работает, но ведь есть еще и вечера…

А сегодня я вынула из почтового ящика белый конверт без надписи и открыла его.

На свернутом вчетверо листе бумаги было набрано: «Если хочешь узнать, где он, отправляйся в Питер. Только не опоздай».

Почему – в Питер, когда в командировку Олег улетел в Нижний Новгород? С какой стати?

Я, конечно, сразу набрала номер телефона Олега, но он не отвечал, был выключен.

Позвонила Саше, и тот удивленно проговорил:

– А я его неделю не видел. Он что, вернулся уже? Сейчас схожу в кабинет, гляну.

Через десять минут, которые я провела у подъезда в волнении и какой-то нараставшей изнутри тревоге, Саша перезвонил и растерянным голосом произнес:

– Слушай, Лизка, а его вообще давно никто не видел.