Любовники

Уже несколько раз Джасинта, срывая голос, умоляла возницу ехать медленнее, но, судя по всему, тот не слышал ее, поскольку с той минуты, как они покинули железнодорожную станцию, карета неслась все стремительнее. Совсем потерялся счет времени, Джасинте казалось, что эта поездка началась много-много лет назад.

Карету беспрерывно подбрасывало на ухабах и рытвинах, и Джасинте, одной рукой вцепившейся в перильца, а другой — в шляпку, было не до наслаждения видом местности, по которой они ехали. А этот пейзаж мог бы ей понравиться. Ибо окружал их самый восхитительный ландшафт, — из тех, что ей когда-либо в жизни пришлось увидеть.

Какое-то время они ехали вдоль широкой, медленно несущей свои воды реки, извивающейся по бескрайним желтовато-зеленым лугам, среди покатых холмов, заросших сосновым лесом, позади которых возвышались величественные горы. Затем они ворвались в сосновый лес со сказочным половодьем изумрудных трав и нежно-голубых цветов, где их окружили тишина и прохлада, словно они неожиданно очутились на дне моря… потом внезапно выехали на пустынное плато и оказались среди серых и белых скал, мелких желтеньких цветов и древних, изуродованных временем сосен. Взору Джасинты предстала широкая терраса, огромными ступенями спускающаяся вниз и омываемая пенистыми волнами, казавшимися то желтыми, то оранжевыми и ржаво-красными. Когда Джасинта вытянула шею, чтобы оглядеть эту пустынную и довольно дикую местность, то обнаружила, что они уже проносились по полям, вдыхая сочный аромат белого и розового клевера. Рядом виднелось подернутое туманной дымкой озерцо, издали казавшееся опаловым.

— Боже! — восхищенно прошептала Джасинта, наслаждаясь этим сказочным зрелищем. Но тут карета внезапно подпрыгнула на ухабе, и Джасинта опять ударилась головой о потолок.

Перед ней простиралось множество малых и больших прудов и озер, над которыми вился туман. Они проехали мимо дерева, в гибких ветвях которого прятался черный медведь, и Джасинта невольно воскликнула от испуга, когда, из любопытства наклонившись вперед, взглянула прямо в маленькие мерцающие глазки животного. Вдруг рядом с ней возник искривленный жесткий белый конус, появившийся словно из чрева самой земли, и что-то злобно забулькало, раздались какое-то дьявольское бормотание, шипение и свист, и в воздух вырвалась мощная струя воды, наверное, футов на тридцать вверх. Джасинта обернулась в надежде увидеть это явление вновь, но возница по-прежнему неистово гнал карету вперед. Джасинта уже слышала о местных возницах и знала, что поездка с одним из них может стоить жизни.

— Мне не надо было ехать сюда, — сказала она себе, наверное, в десятый раз. — Один Бог знает, чем это обернется.

Карета замедлила ход и, резко дернувшись, остановилась. Это произошло настолько внезапно, что Джасинте, чтобы не вывалиться наружу, пришлось уцепиться за сиденье впереди нее. И тут она услышала голос возницы.

— Эй! — проревел он. — Вылезайте!

Джасинта, поправляя шляпку, подалась чуть вперед и вопросительно глянула на него.

— Я не уверена, что мне хотелось бы выйти именно здесь, — нерешительно проговорила она спустя несколько секунд. — Где мы?

— На Ревущей горе, у Лимонадного озера, — кивнув, ответствовал возница.

Джасинта немного передвинулась на сиденье и посмотрела в сторону его кивка: Лимонадное озеро — слишком ничтожное количество воды, чтобы называться озером, — лежало прямо перед ней. Оно имело необычный желтовато-зеленый оттенок; к нему под самыми неожиданными углами кренилось множество сухих полудеревьев-полупней, и весь берег был утыкан кривыми, покореженными, больными соснами.

За озером возвышалась Ревущая гора, и, когда Джасинта взглянула на нее, лицо ее помрачнело, не выражая больше восторженного ожидания. Вид горы не сулил ничего хорошего: он явно говорил об одном — это гнездилище злого рока и дурных предзнаменований. Все вокруг предвещало беду.

— Мне не надо было ехать сюда, — вновь прошептала Джасинта, положив руку на горло, а затем коснувшись губ кончиками пальцев, как ребенок, ободряющий самого себя.

Гора выглядела белесой, в разных местах курилась и дымилась. Она была скалистой, лишенной какой-либо растительности, лишь кое-где у самой вершины виднелись редкие одинокие сосенки. Всюду торчали узловатые, скрюченные корни, напоминающие подагрические пальцы гиганта, в приступе безумной ярости вырвавшего деревья из каменистой почвы.

Джасинта покачала головой и уселась поудобнее.

— Отвезите меня куда-нибудь в другое место, — сказала она.

— Вылезайте! — крикнул возница. — Вас ждут!