Любовь под наркозом

В нос ударяет едкий запах медицинского спирта и стерильности. Меня завозят на каталке в операционную, где уже включен яркий свет лампы над высоким хирургическим столом.

В руку еще в коридоре что-то вкололи, поэтому теперь я чувствую, как заметно потяжелела голова, мысли начали путаться, и совсем немного захотелось спать.

Все тело ломит, а нога жутко болит, но сейчас это, словно, отошло на второй план, сменившись ужасом происходящего.

Я никогда не болела, и ни разу не была в больнице, до сегодняшнего дня.

Две медсестры помогают мне перелезть из каталки на уже подготовленный операционный стол, от вида которого у меня даже поджилки трястись начинают.

Вскоре они покидают операционную и, кажется, я остаюсь здесь совсем одна, однако это не так.

Операция начнется совсем скоро, и я чувствую, как мое бедное сердце очень быстро бьется в груди, а во рту от страха становится сухо.

За спиной доноситься какой-то шорох металла и инструментов. Дыхание спирает. Уже совсем скоро. Господи, помоги.

Кто-то подходит ко мне слева. От сильного волнения либо же введенного ранее препарата, моя реакция словно бы затормозилась, поэтому сейчас я даже головы поднять не могу. Лишь сильно вздрагиваю, не в силах успокоить свое бешеное сердце.

Чувствую только, как подошедший берет меня за левую руку, прикладывает большой палец к запястью, и немного надавливает, считая пульс. Его руки очень крупные и теплые. В белых хирургических перчатках. Это врач.

– Скоро надо будет подняться, и сесть. Слушать меня.

Голос мужской, грубый. Чуть хриплый, явно прокуренный, не дающий ни шанса на возражение.

– Х…хорошо.

В отличие от его, мой голос сильно дрожит и сбивается. Никогда не заикалась, но сейчас от шока не могу даже нормально слов связать. Еще утром я не ожидала оказаться на операционном столе первой городской больницы, но так получилось. Это моя дурацкая ошибка, невнимательность, и этого вообще не должно было произойти со мной.

Мне надо было готовиться к вступительным экзаменам в балетную академию. И я готовилась. Много и долго, пока в один момент моя нога не подвернулась, я не заметила края, и не упала со сцены прямо на сложенные внизу декорации. В лодыжке что-то сильно затрещало, и я услышала жуткий хруст.

Это были мои кости, после чего шевелить ногой я не больше не могла. Я всегда берегла ноги, это был мой главный инструмент в балете, но теперь даже не знаю, к чему приведет эта травма. Лишь бы там был просто ушиб. Господи, пожалуйста…

Вскоре после падения меня кто-то буквально отодрал от пола, и ребята с группы сразу вызвали скорую. Все время по пути в больницу я была в шоке, и могла только кричать от невероятной боли и глотать слезы. Мои тренировки сорваны, а до поступления в академию всего месяц.

Я все еще толком не знаю, что случилось с моей ногой, но судя по тому, что после снимка пожилой строгий хирург с фамилией Климнюк меня сразу в операционную отправил, дела мои плохи.

Сейчас я лежу на этом жестком операционном столе в одной только синей полупрозрачной медицинской накидке. Всю мою одежду забрали медсестры при подготовке, а волосы сказали заплести в косу, что я и сделала. Проклятые курицы отобрали даже нижнее белье, мою единственную защиту, поэтому сейчас я невольно себя руками обхватываю, чувствуя крайнюю степень смущения от близости с этим врачом.

Это точно мужчина. Я улавливаю легкий запах его парфюма. Холодный, и заставляющий меня внутренне еще больше всю сжаться от страха.

– Ты дрожишь. Тебе холодно?

Бархатный низкий голос разрезает стерильный воздух операционной, а у меня слезы собираются в глазах. Врач совсем рядом, но я не вижу его. Он что-то делает прямо за моей головой. Я слышу, как что-то клацает, рядом загорается монитор.

Мое бедное сердце стучит уже где-то в горле.

– Мне страшно. Я боюсь операции. И нога болит…Очень. Я упала. Упала со сцены.

Начинаю реветь. Жалко становится себя просто до невозможности. Вот так в один день жизнь может перевернуться вверх дном.

Он ничего не отвечает, и я прикусываю губу, понимая, что до моих причитаний этому доктору, похоже, вообще нет никакого дела.

Вздрагиваю снова, когда доктор становится сзади, и касается моего плеча.

– Сядь на стол. Поднимайся.

Сильной рукой он придерживает меня за локоть, и я все же сажусь, чувствуя невероятную боль в ноге. Малейшее движение ею просто убивает.

– Сейчас надо сделать выдох, и не двигаться. Я ввожу наркоз. Поняла?

– Да. Это очень…очень больно?

Не узнаю свой голос. Поникший и сиплый. Что-то мне уже совсем страшно становится. Я думала, что наркоз в руку там делают…Укол один, и уснула.

Разве нет? Похоже, что нет.

– Неприятно, скорее. Сними накидку.

– Что? Зачем это?

– Мне надо доступ к твоему позвоночнику получить.

Сглатываю, понимая, что под накидкой у меня нет одежды. Совсем. Я же не буду голая перед ним сидеть тут? Еще чего. Конечно, нет. Что делать…