Любовь по обмену

Зоя

— Если не хочешь, я не поеду. — Слава переминается с ноги на ногу, стараясь скрыть свое раздражение.

Последние полгода я только и слышала о том, как он мечтает поехать в Калифорнию. Жить в американской семье, посещать колледж, подтянуть язык, изучить традиции, быт. Какое уж тут «не поеду».

— Что ты… — Умело уворачиваюсь от его поцелуя.

Папа смотрит на нас ястребом и привычно хмурит брови. Мы со Славой встречаемся почти год, но это не такой уж приличный срок, чтобы можно было безнаказанно целовать его дочь у него же на виду.

— Я очень хочу, чтобы ты поехал. — Дважды киваю, заглядывая Славе в глаза. — Правда-правда. — Крепче сжимаю его руки. — Просто немного взгрустнулось. Мы же… расстаемся.

— Малыш. — Он поправляет сумку на плече и обнимает меня за талию. — Не забывай: видео-звонки, голосовые сообщения и электронные письма. Каждый вечер. Да?

Послушно киваю и натягиваю на лицо улыбку.

— К тому же, с тобой будет Челси! — Продолжает Слава и смачно целует меня в нос.

Вот об этом-то я и беспокоюсь. Как привычная к достатку и роскоши американская студентка будет выживать в заурядном российском городке, в небольшом доме с минимумом удобств, да еще и в одной комнате со мной?

— Всё! Хватит лобызаний! — Мой брательник врывается в пространство между нами, беспощадно разрушая трогательный момент прощания.

Он светится, улыбка тянется у него от уха до уха. Еще бы: мой брат Стёпа — настоящий везунчик. Ему предстоит прожить ближайшие полгода в Сан-Диего, на берегу Тихого океана, в шикарном особняке, принадлежащем семье моей подруги по переписке — Челси Реннер.

— Люблю тебя, — шепчет мне Слава.

Ему повезло немного меньше: остановиться придется в доме Розы и Хуана Мартинезов, американской пары мексиканского происхождения со средним достатком, любезно согласившихся приютить студента по обмену из России.

— И я, — отвечаю тихо, чтобы папа не услышал.

Ему очень трудно смириться с мыслью, что его крошка Зоя встречается с «патлатым переростком» — так он называет Славу.

— Уже скучаю, — все-таки запечатлев над моей верхней губой короткий поцелуй, Слава делает шаг назад.

Стискиваю до боли его пальцы и неохотно отпускаю. Брат красноречиво косится на нас, на отца, затем морщит лицо и толкает бедного Славу в плечо.

— Давай, Славян, шевели окорочками.

Он буквально отталкивает парня от меня, берет его под локоть и тащит за собой в зону вылета.

— Я тоже уже скучаю… — Бросаю на прощание, робко махнув рукой.

Мама подходит сзади и обнимает меня:

— Зайка, не грусти. — Прижимается и больно давит подбородком в плечо. — Сейчас встретим Челси, приедем домой, и вам двоим будет очень весело, вот увидишь. — Она старательно выделяет слово «очень», и это начинает беспокоить меня еще сильнее. Мамино желание понравиться американской гостье реально пугает.

— «Хэллоу, май нэйм из Людмила». — С улыбкой во все тридцать два зуба повторяет она, пока мы втроем медленно движемся к зоне прилета. — «Вэлкам ту Раша!»

Таланта к языкам у нее примерно столько же, сколько у нашего министра спорта. Может, даже чуть меньше, поэтому маман обзавелась новым планшетом, на который Стёпа установил ей онлайн-переводчик.

— Нужно было написать табличку с именем Челси, — поздно, но спохватываюсь я. — Чтобы видно было издалека. Так все нормальные люди делают.

— Не переживай, — успокаивает меня отец. От него за версту несет одеколоном — к встрече с гостьей он тоже готовился основательно. Причесался, надел новый свитер, погладил брюки. — Вы же договорились: ты будешь в красной водолазке. Тем более, вы сто раз видели друг друга на фото и даже пару раз в скайпе.

— Угу, — мычу я, чтобы не разреветься.

Перед глазами все еще стоит Слава. Вот он закидывает сумку на плечо, торопливо удаляется по коридору и машет на прощание. И мо й брат с ним. Действительно, если бы не приезд Челси, я бы совсем расклеилась.

— Вэлкам ту Раша, — повторяет мама, точно попугай.

Мы дружно топчемся на месте, разглядываем людей в толпе, сверяем часы. Так проходит час. Затем и второй. Папа жутко нервничает, мама зачем-то продолжает разминать губы своим «хэллоу», а я пытаюсь сообразить, где ошиблась. Не тот рейс? Час, день? Почему она не прилетела? А если прилетела, почему мы не видели ее?

— Зайка, позвони в деканат, — просит маман, когда мы уныло плетемся к машине в вечерних сентябрьских сумерках. — Пусть они выяснят, что произошло.

— Я забыла телефон дома, прости. Как только доберемся, позвоню. И отправлю Челси сообщение.

— Может, девчонка передумала? — Ворчит отец, забираясь в автомобиль. — Зачем гонять людей в аэропорт, если решила не лететь? Трудно предупредить?

— Я не знаю, пап, не знаю. — Бормочу, устраиваясь на заднем сидении.

— Трудно было созвониться утром? — Продолжает он, заводя мотор.

Но я уже не слышу. Пристегнувшись, откидываю голову назад и любуюсь медовым золотом, которым налилась листва на деревьях.

— «Вэлком ту Раша», — как-то уже безрадостно шепчет мама себе под нос.

Отец, качая головой, включает радио.