Любовь по контракту

– Нет, ты точно сошла с ума! – окончательно разозлилась я.

Алла мрачно посмотрела на меня, потянулась за сигаретой.

– Можешь орать сколько угодно, но для тебя этот контракт – единственный выход. Я сразу это поняла. – Она затянулась. – Через два года вернешься в Россию, купишь квартиру в Москве, Мишку в приличную школу устроишь, затеешь какой-нибудь бизнес. Заживешь самостоятельно. И, если к тому времени романтические бредни еще не выветрятся из твоей хорошенькой головки, успеешь еще влюбиться и родить себе второго.

Я насмешливо посмотрела на нее.

– А если выветрятся?

Алла стряхнула пепел, подняла глаза на меня и отрезала:

– Значит, как все: заведешь мужика и будешь ему морочить голову своими проблемами. А от меня отстанешь, наконец!

Я пожала плечами:

– Кажется, тебя никто и не грузит!

Алла сердито посмотрела на меня, но уже тише сказала:

– Ритка, не собираешься же ты до пенсии работать за гроши в своей школе?

– Во-первых, не такие уж и гроши! – оскорбилась я. Школа у нас специализированная, с гуманитарным уклоном, и платят, по крайней мере, в сравнении с другими, вполне достойно. – Во-вторых, я люблю свою работу. В-третьих, ты же знаешь, у меня не очень большая нагрузка, и два дополнительных выходных дня я могу провести с Мишкой!

Алла хмыкнула:

– Нагрузка у тебя небольшая, потому что ты не спишь со своим директором.

Я промолчала, потому что некоторая правда в словах подруги была. Впрочем, я еще подрабатывала переводами, денег нам с Мишкой хватало, и я не делала попыток увеличить число рабочих часов, к явному неудовольствию Всеволода Валерьевича.

С Аллой мы познакомились четыре года назад, когда я проходила университетскую практику. Она работала завучем, и мы с ней неожиданно подружились. Алла старше меня на двенадцать лет, у нас несхожие внешность, характеры и темпераменты, разное отношение к жизни, резко отличающийся жизненный опыт, но нам это совершенно не мешает.

После того, как я ушла от мужа, Алла была единственным человеком из прошлой жизни, с которым я поддерживала отношения. Она, мне кажется, недолюбливала моего бывшего, потому что, в отличие от других, разладу не удивилась и вернуться к Славе не уговаривала. Зато помогла мне с работой, забирала по выходным нас с Мишкой на дачу, часто забегала по вечерам.

Мишка ее обожал. По малости лет, долго не задумываясь, назвал «мама Алла», она посмеялась, но отказываться не стала. Своих детей у Аллы не было.

В школе она давно не работала, перейдя на пост заместителя главы районной администрации по делам молодежи. Насколько я знаю, авторитет у нее был, все в управе знали, что ни один вопрос без нее не решится. Кажется, это было и причиной того, что Всеволод Валерьевич не решался перейти в прямое наступление, боясь, что я нажалуюсь Алке.

Месяц назад, прямо на подъезде к собственному дому, застрелили моего бывшего мужа и двух охранников. Последнее время мы отношений не поддерживали, но я когда-то любила его, и он был отцом Мишки…

На похоронах Алла была вместе со мной. Кажется, она знала о Славкиных делах больше моего, потому что, когда к нам направился высокий немолодой мужчина в длинном кашемировом пальто, Алла насторожилась и тихо прошептала:

– Ого, какие люди!

Мужчина говорил какие-то дежурные слова сочувствия, я кивала, опустив ресницы, про себя мечтая о той минуте, когда все это кончится. И внезапно, подняв глаза на собеседника, поймала его цепкий, колючий взгляд.

Я прижала к себе Мишку, кое-как пробормотала в ответ приличествующие случаю слова.

После отпевания, выйдя на церковное крыльцо, я заметила, что мой новый знакомец усаживается в машину. Неожиданно я узнала ее: именно этот бронированный лимузин привозил каждое утро к воротам школы Лену Сиротенко.

Впрочем, не только я оказалась такой памятливой: охранник задержал на мне свой взгляд и негромко сказал что-то хозяину. Мужчина оглянулся, недоуменно посмотрел на меня и переспросил парня. Тот утвердительно кивнул.

Я с сыном уселась в машину Аллы.

– Кто это был? – спросила у нее.