Любовь на все времена

Эйден Сан-Мишель — наследница Перрок-Ройял

Пейтон Сен-Мишель — ее отец, третий лорд Блисс

Конн О'Малли — впоследствии Конн Сен-Мишель, лорд Блисс, младший брат Скай О'Малли и фаворит королевы

Елизавета Тюдор — королева Англии с 1588 по 1603 г .

Уильям Сесил, лорд Берли — министр иностранных дел, пользующийся полным доверием королевы

Элизабет Клинтон — родственница Эйден, графиня Линкольн Эдвард Клинтон — ее муж, первый лорд-адмирал Робин Саутвуд — граф Саутвуд, сын леди де Мариско, любимый паж королевы

Роберт Дадли, граф Лестерский — фаворит королевы

Леттис Кноллиз — кузина королевы

Скай О'Малли де Мариско — старшая сестра Конна

Адам де Мариско — ее муж

Сэр Роберт Смолл — деловой партнер де Мариско

Дейм Сесили — его старшая сестра

Мег Финей и Клуни — слуги Эйден и Конца

Венда и Нен — няньки

Леди Глита Холден — придворная дама

Грейс и Фейт — ее дочери-близнецы

Господин Нортон — главный тюремщик королевы

Питер — его помощник

Мигель де Гуарас — испанский шпион

Брайан, Шон и Симус О'Малли — старшие братья Конна, капитаны, занимающиеся морским разбоем

Роган Фитцджеральд — дед Эйден

Кевен Фитцджеральд — его незаконнорожденный племянник

Имон Фитцджеральд — его сын и наследник

Генри Стерминстер — лорд Глинн из Глиншеннона

Мюрад III — турецкий султан

Hyp У Бану — его мать

Сафия Кадин — его первая жена, мать наследника

Ильбан-бей — ага кисляр

Осман-бей — знаменитый алжирский астролог

Дей Алжира — наместник султана в Алжире

Сэр Уильям Харборн — первый английский посол в Оттоманской Порте

Принц, Явид-хан — посол Крыма в Оттоманской Порте

Эстер Кира — глава банкирского дома Кира

Джинджи — евнух Эйден

Марта — служанка Эйден

Айрис и Ферн — ее дочери

Садира — английская фаворитка султана

Зора — икбал султана

Розамунда и Пайпера — содержащиеся в плену сестры-англичанки

Тюлип — кот Эйден

Лорд Блисс умирал. Это был медленный, хотя и безболезненный процесс, и сейчас, когда лето подходило к концу в аромате яблок и астр, он понял, что времени у него осталось немного. Если он и сожалел о чем-нибудь, так это о том, что оставляет после себя только одного наследника, единственную дочь, Эйден. Вот она сидит возле его кровати, занятая вышиванием, его дорогая и покорная дочь, немой упрек его эгоистической, глубокой любви к ней. Конечно, Эйден давно следовало бы быть замужем. Он, однако, был не в состоянии расстаться с ней, со своим чадом, которое он любил больше всего на свете.

Он так долго ждал ее рождения. С ней были связаны все его надежды. То, что родилась девочка, можно было легко простить, потому что ее мать должна была подарить ему других детей, сильных сыновей, под стать их здоровой дочери. Когда же других детей не последовало, это оказалось несущественным, потому что дочь вместе с женой заполнили его сердце. И сейчас, когда ей предстояло остаться одной, его тревожило ее будущее.

Позаботится ли о ее счастье королева, которую он просил посмотреть за своим бесценным ребенком? Когда он отчетливо понял, что умирает, он написал своей государыне, вверяя судьбу Эйден ее заботам, умоляя Елизавету Тюдор позаботиться о том, чтобы его дочь смогла благополучно выйти замуж за хорошего человека, по крайней мере равного ей по происхождению. Только недавно он получил ответ, в котором выражалось бесстрастное согласие выполнить его последнюю волю. Тем не менее он почувствовал большое облегчение.

Он оставлял свою дочь наследницей огромного состояния, заключающегося и в землях, и в деньгах. Однако состояние состоянием, но он не забывал, что род его совсем незнатный. Большинство выгодных браков обговаривалось, когда дети были еще в колыбели, и, к своему сожалению, он обнаружил, что люди знатного происхождения соединялись с себе подобными. А кроме того, Эйден нельзя было назвать красивой. Нет, она становилась хорошенькой, когда прилагала к этому усилия. Однако чаще всего ее волосы были растрепаны, как у сорванца, а лицо было грязным гораздо чаще, чем чистым. Когда он выговаривал ей по этому поводу, она смеялась и отвечала:

— Отец, я могу только верхом на лошади осмотреть эти обширные земельные угодья, которые вы и мой дед так настойчиво расширяли. После целого дня, проведенного в седле, я, понятно, выгляжу не очень чистой.

Почти всегда он возражал ей: