Любовь... Любовь?

ЛЮБОВЬ...

ЛЮБОВЬ?

Стэн Барстоу

Роман и рассказы

Перевод с английского

Издательство «Прогресс», Москва 1969

ЛЮБОВЬ... ЛЮБОВЬ?

Роман

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

I

Началось все со свадьбы — с того дня на святках, когда обвенчалась Крис, потому что в тот день я решил: надо что-то делать, хватит млеть и смотреть на Ингрид Росуэлл, как влюбленная корова. А смотреть так на нее я стал за месяц до рождества — это я точно помню. С чего все началось, сам не знаю. Да разве кто-нибудь может ответить на этот вопрос? Сегодня ходит себе девчонка самая обыкновенная среди десятков других, а завтра она уже единственная и ни на кого не похожая! Так, во всяком случае, кажется. Так оно было и со мной, и я млел вот уже целый месяц, а вернее, полтора и до того дошел, что понял: хватит дурака валять, пора действовать.

11

Последние полгода — по крайней мере с тех пор, как Крис и Дэвид перестали таиться и купили кольца,- у нас дома только и разговору было, что о свадьбе, - и я — ей-богу — считал, что после стольких обсуждений и планов она должна быть, право же, чем-то из ряда вон выходящим. Но я был новичком в такого рода делах. До сих пор мне ни разу не приходилось  бывать на свадьбах, и, должен сказать, это настоящее испытание.

Началось с того, что к вам с ночи наезжает куча народу, и утром все начинают вставать и одеваться. Дом превращается в большущую театральную уборную, вроде тех, какие показывают в музыкальных фильмах, и, появились вдруг в коридоре тот малый, который перед спектаклем стучит в дверь уборных и громко возглашает: «До начала осталось пять минут!» — никто бы не удивился. По-моему, никогда в жизни я не видел вокруг себя столько незнакомых лиц, и самое поразительное, что почти все они — мои родственники. Или вроде того. Интересно, откуда наша Старушенция выкопала их, наверняка ведь сама всех не знает!

А вот то, что она переоценила вместимость нашего дома, - это уж точно. Старик, например, вчера вечером заявил, что поставил бы палатку на лужайке, если б знал, что люди будут спать на лестнице и он не сможет добраться до постели.

Но все-таки ему повезло, и до постели он добрался. Я же провел ночь на диване в гостиной, a потом часа четыре или пять болтался в коридоре, тщетно пытаясь проникнуть в ванную. К тому времени, когда мне наконец удалось завладеть ею, я был настроен весьма кисло по отношению ко всем этим людям, запрудившим наш дом, как и к остальным приглашенным, которые живут в разных концах города и ждут, чтобы их переправили в церковь. Будучи в расстроенных чувствах, я забываю закрыть дверь на задвижку, и настроение мое отнюдь не улучшается, когда она распахивается настежь и Дороти с Анджелой застают меня без штанов. Они весело хохочут, а я думаю: не свалиться ли мне с лестницы и не сломать ли себе ногу, чтобы доставить им еще больше удовольствия. Не люди, а уроды эти двойняшки, Дороти и Анджела, дочки тети Агнессы, одной из маминых сестер. Я знаю, наша Старушенция терпеть их не может, и Крис пригласила их быть шаферицами, только чтобы не обидеть тетю

12

Агнессу: очень уж она чувствительная — из тех, кто всю жизнь выискивает то одну обиду, то другую. За все это время я лишь мельком видел Крис на площадке лестницы и, решив приободрить ее, шутливо заметил, что надеюсь, она не пожалеет о случившемся, когда все будет позади и они с Дэвидом сядут на поезд 3.45, который помчит их в Великую Столицу, но Крис лишь натянуто улыбнулась в ответ.

Ажиотаж захлестнул даже Старика.

Только я собрался спуститься вниз, чтобы взяться за дело, как он окликнул меня из спальни. Захожу к нему — он стоит перед зеркальным шкафом в майке и брюках.

— Послушай, Вик, — говорит он мне, — что ты скажешь насчет моих новых брюк?

Присаживаюсь на край постели и внимательно оглядываю его.

— Блеск, пап. Сидят что надо. Но конечно, нужно посмотреть, как будет с пиджаком.

— Сейчас я его натяну.

Он надевает пиджак и снова принимается рассматривать себя в зеркале. Дергает одним плечом, потом другим, точно портной оставил в пиджаке булавки.

— Что-то он, по-моему, мешковато сидит, — замечает он.

— Теперь так носят, пап, — говорю я. — Он лучше ляжет, когда ты наденешь рубашку и жилет. Только мне некогда ждать, пока ты все это проделаешь, — добавляю я, видя, что он озирается в поисках рубашки и жилета.

Старик у меня высокий, сухопарый, и костюм сидит на нем отлично, когда он не дергается. Костюм у него синий, даже темно-синий, в тоненькую серую полоску.

— Здорово он его сшил. — Протягиваю руку и щупаю материю. — А шерсть-то какая!

— Мда-а, — соглашается Старик с самодовольным видом, какой он иногда на себя напускает. — На материи меня не проведешь. Я сразу вижу хороший кусок... — И умолкает. Вид у него сегодня утром далеко не счастливый. — А вот хорошо ли он сшит, никак не пойму. Что-то мне в нем не нравится.