Любовь и смерть Геночки Сайнова

Последний рыцарский роман ХХ1 века You tell me that you"ve got everything you want And your bird can sing But you dont get me, you dont get me.

You say you"ve seen seven wonders and your bird is green But you cant see me, you cant see me.

When your prized posession start to wear you down Look in my direction, I"ll be round, I"ll be round When your bird is broken will it bring you down You may be awoken, I"ll be round You tell me you"ve heard every sound there is And your bird can swim But you cant hear me, you cant hear me John Lennon – Paul MacCartney Revolver

Ты говоришь, что у тебя есть все что ты пожелаешь И что у тебя даже есть певчая пташка Но у тебя нет меня!

Ты говоришь, что видела семь чудес света И что пташка твоя – зеленая…

Но ты лишена возможности видеть меня!

И когда твои приобретения наскучат тебе – - погляди вдаль – я где то там!!!

И когда твоя пташка умрет -и это тебя огорчит, Я же буду где-то рядом, но не с тобой…

Ты говоришь, что слыхала все звуки мира

И что твоя птаха даже умеет плавать…

Но ты лишена возможности слышать меня!!!

Ты не можешь слышать меня…

Джон Леннон и Поль Маккартни

Альбом "Револьвер"

….

В детстве, в пятом – шестом классах, когда все зачитывались "мушкетерами" Дюма, Леха Коровин фамилию свою просто ненавидел.

Вот его друг – Вадик Амбарцумян, тот простым добавлением одной буквы, из обрусевшего армянина превращался в благородного французского шевалье, почти в д"Артаньяна, и уже не жаловался, на то что в школьном журнале был записан самым первым, что ставило его – Вадика, в особую группу риска всегда быть вызванным к доске, когда подслеповатая училка в рассеянности своей не озадачиваясь рациональностью – просто тыкала пальцем в первую строчку классного кондуита…

Шурику Дементьеву, тому вообще не надо было в своей фамилии чего-либо исправлять, чтобы стать мушкетером… Де-Ментьев… Это звучало.

И даже их классному придурку Коле Бармину, который и от физкультуры то был всегда освобожден из-за порока сердца, и тому фамилия нормальная досталась. Одну последнюю букву убрали, спереди две буквы через апостроф приписали, и получилась шикарная французская дворянская фамилия – де"Барми…

А Коровин!

Куда с такой фамилией в мушкетеры?

Правда, когда он учился уже в девятом классе, и к ним приехали какие-то родственники из Уфы, и мама повела всех в Эрмитаж, Леха вдруг узнал, что был такой французский художник Камилл Коро…

В девятом тогда все ребята из их класса отрабатывали росписи, чтобы подписываться так, как делают это взрослые дяди и тети… Леха Коровин придумал себе витиеватый вензель из четырех букв… о потом, подумав, стал приписывать к ним и еще одну – немую французскую "t"…

Так и подписывал потом все свои любовные записочки к Насте Игнатьевой, Наташе Лагутиной, Иринке Левит…

Однако, когда пришла пора получать первый документ, в паспорте, на страничке, где ставится личная подпись владельца, рисовать вензель с французским окончанием, Лехе духу не хватило… И дрогнув, немое латинское "t", в последний момент заменил звучным русским "в"…

Получилось – Коров…

Так и расписывался вплоть до сорока пяти, покуда не уехал в Америку.

А там…

А там вообще стал писать свой "фёрст нэйм" через "а"…

Алекс Каров… Не думая о том, что родится у него дочь, да пожелает жить в России, и станет мучаться фамилией такой. Марина Карова. …

Сидя в кабинете химии и два года еженедельно пялясь на таблицу химических элементов, к окончанию десятого класса, друг Шура Дементьев выдумал забавную теорию, о том, что все гениальные люди в имени своем имеют слог "мен"…

Изобретатель русской водки Менделеев, биолог Мендель… Ну, и сам Шура Дементьев – тоже…

Вообще Дементьев был забавным малым!

Он все подтрунивал над Коровиным, что тот втюрился в Настю Игнатьеву.

Красивая фигурка, милое личико… Романтичный взор голубых глаз, исполненных невинностью. Чего еще надо?

Но Дементьев все гнул свое, – она же тупель! Она же дура! Она же – женись ты на ней, станет донимать тебя всякой ерундой, придавая этой ерунде масштабы вселенской значимости. И ты взвоешь от ее тупости через год… И тупость ее затмит потом все твои восхищения ее ножками, глазками и титечками, уж я то знаю!

Что в свои семнадцать знал Дементьев такого, чего не знал Лешка?

Однако, доводы друга звучали убедительно…

И в сердце Лехи Коровина – Алекса Коро закралось сомнение.

Тем не менее, в канун выпускных экзаменов, на последней официальной баллрум-пати, посвященной восьмому марта, Коровин решился таки открыто продемонстрировать Насте свои намерения… Он три раза приглашал ее на медленный танец, потом водил ее в пустую не запертую раздевалку первоклашек на четвертом этаже, где они с Настей из горлышка пили венгерское сухое и целовались…

– Ты ее за грудь трогал, когда целовались? – спросил Дементьев на уроке химии, – лифчик она дала расстегнуть?