Любовь до гроба

Бивхейм, небольшой городок к северу от Альвхейма, столицы Мидгарда[1], 317 год после Рагнарёка[2]

София промокнула набежавшие слезы, бережно сложила бумагу и спрятала в ридикюль.

Письмо, перевернувшее всю ее жизнь, – короткие формальные фразы, за которыми стояла неизвестность и нищета…

Право, неувядающая слава павшего супруга – сомнительное утешение для вдовы! Тем паче что к оной глории не прилагалось ни малейшей помощи от Родины, во имя которой сложил голову кормилец семьи. Видимо, Вальхалла, обитель павших героев, сама по себе мыслилась достаточной наградой.

В памяти Софии Черновой в мельчайших деталях всплыл тот страшный день, когда ее настигла трагическая весть о гибели мужа. Времена были неспокойные, хрупкий мир с Муспельхеймом то и дело нарушался, грозя новой войной. Корвет «Громовержец», отнесенный штормом к вражеским берегам, был вынужден ввязаться в стычку с превосходящими силами противника. Бог войны Тюр и повелитель ветров Ньёрд в тот день благоволили «Громовержцу», однако его изрядно потрепали. Среди павших оказался и лейтенант Чернов.

Хотя минул уже не один месяц, душевная рана от этой потери все еще не зажила. Молодая женщина с величайшей осторожностью извлекла из сумочки последнее письмо мужа, которое повсюду носила с собою вместе с известием от капитана, и вновь вчиталась в знакомые строки:

Далее следовали изъявления нежных чувств и пространные рассуждения о хозяйственных вопросах.

К сожалению, супругам было не суждено увидеться вновь. Перспективы счастливой семейной жизни в один миг оказались разрушенными, убедительно показав, сколь хрупка человеческая жизнь и капризна судьба.

Спрятав драгоценную эпистолу, София поспешила дальше. Она давно изучила этот путь до последней колдобины, и ходьба нисколько не мешала ей предаваться воспоминаниям.

Молодая женщина улыбнулась, с ностальгией вспоминая, как Андрей Чернов с трудом подбирал слова, делая ей предложение… Как нежно улыбался, глядя на свою смущенную невесту… Как уехал, когда закончился короткий отпуск, оставив растерянную юную жену в своем поместье…

За годы замужества София привыкла к почти непрерывному одиночеству, но все же тосковала по Андрею. Их связывало истинное супружеское уважение. Она постоянно вспоминала мужа, чем несказанно раздражала свою строгую начальницу, которая полагала, что скорбь надлежит держать в себе, дабы не мешать плодотворной работе.

Госпожа Чернова поежилась и снова пожалела, что не надела теплое манто. Утро выдалось ясным, но весьма прохладным, и разыгравшийся ветер норовил заглянуть под юбки вдовы. Богиня солнца Соль благосклонно взирала на мир с небес, из-за чего Софии пришлось раскрыть зонтик, чтобы уберечься от солнечных лучей, и от этого будто мрачная туча накрыла ее лицо. София вздохнула: в своем безрадостном наряде она казалась самой себе угольно-черной кляксой, неуместной среди ликующих весенних красок, но правила приличий обязывали ее строго соблюдать ненавистный траур. Как будто скорбь – это знамя, гордо выставляемое напоказ…

Молодая женщина миновала столб с высеченными на нем рунами альгиз и раидо – пожелание доброго пути, а также с витиеватой надписью: «Бивхейм». Идти оставалось совсем немного.