Любовь четвертого уровня (СИ)

Майке очень не везло с парнями. Хотя если говорить по правде, это парням не везло с Майкой. Судите сами. Высокая, под метр семьдесят восемь, стройная, зеленоглазая, рыжеволосая бестия с бюстом на крепкую троечку и упругими бедрами. Парни в университете, да и просто мимолетные знакомые при виде её пускали слюни и всячески пытались попасть в круг её друзей. А друзей у нее было много. С подругами было плоховато, ибо кто захочет держать в таковых законченную красавицу. К тому же Майка была умна, училась на юридическом и мечтала об адвокатской карьере.

Так сложилось, что природа не сразу всучила ей все эти достоинства, а изрядно поиздевалась над ней в подростковом возрасте. Когда её одноклассницы вовсю пользовались изюминками женских особенностей, красились и покуривали за углом, она была не то, что гадким утенком, а просто находилась в состоянии яйца. Потом она начала расти и здесь тоже все складывалось нелепо. Росла она частями: сначала руки, потом ноги, уши, пальцы, грудь правая отстала от левой на целых полгода. Поэтому Майка сидела одна на последней парте и для одноклассников была серой мышью в вытянутом свитере с жиденьким хвостом на затылке и вечно обветренными губами.

Пазлы Майкиного тела сложились то только после десятого класса. Всё лето она провела в Алтайский деревне у бабки. Там она лазала по горам, купалась в холодной речке, каталась на лошадях и пила козье молоко. Бабка, как подозревала Майка, была ведьмой. Каждый вечер она расчесывала внучке волосы чего-то пришептывая, и не разрешала смотреться в зеркало. А Майка и не расстраивалась, потому что еще не разу не видела в нем ничего хорошего.

В конце лета бабка посадила ее в самолет и отправила домой, сказав на прощание: "Смотри, теперь с первым встречным не ложись". Майка ничего не поняла, но переспрашивать не стала: "Чего с ведьмой связываться?". В самолете с ней рядом сидел молодой мужчина лет двадцати восьми. Всю дорогу он не сводил с нее взгляд, чем страшно бесил. В конце концов она накрылась пледом и проспала до самой посадки.

В аэропорту ее встречала мама. Майка, получив багаж, увидела ее и помахала рукой. Мама не отреагировала и продолжала высматривать кого-то в толпе. И пока Майка не подошла к ней впритык, не отпустила с грохотом чемодан и не сказала: "Здравствуй, мама!", та ее не узнавала.

- Майя, ты? Ты что сделала пластическую операцию? - растерянно глядя на дочь, спросила она.

Майка вытаращила глаза, сказала, что очень устала и ей не до шуток. Последний каплей был узбек - таксист, который при виде Майки зацокал языком и на ломаном русском нахваливал ее глаза и волосы. Майка напялила капюшон и заплакала, решив, что надо переезжать на ПМЖ к бабке, где кроме леса, коз и собак никого нет.

Когда Майка увидела себя, то потеряла дар речи: "Ведьма бабка, это точно", но повертевшись полчаса перед зеркалом, определила ее как "Самая лучшая ведьма на свете". До школы оставалось всего пять дней, и Майка с ужасом поняла, что носить свой серый свитер она больше не хочет, а ничего другого у нее нет. Мама прочитала это в ее глазах, вытряхнула из кошелька квартальную премию и отправила дочь по магазинам. Здесь тоже не все складывалось успешно, потому что за модой она не следила и в шмотках ничего не понимала. Поэтому побродив в гордом одиночестве по магазинам, она отправилась к своей тетке, торгующей дорогущей бижутерией в одном из торговых центров. Тетка тоже не сразу признала родню в сногсшибательной красотке, но потом повесила табличку "закрыто" на дверь отдела и повела ее по бутикам, пока от маминой премии денег не осталось только на чашку кофе.

Из магазина она вышла в короткой клетчатой юбке и веселеньком топе, подчеркивающем всю органичность ее фигуры. Пока она спускалась по эскалатору, поймала десяток восхищенных взглядов, один присвист и два "девушка, давайте познакомимся". Пунцовая от непривычного внимания она выбежала на улицу, села в автобус на заднее сиденье и закрыла свое лицо пакетами с покупками.

Первого сентября она вызвала в школе настоящий фурор. Все красавицы параллели стали ее ненавидеть, а парни наперебой расхваливали произошедшие с ней перемены, причем каждую часть тела обсуждали отдельно. Иммунитет к такому отношению у Майки был выработан отменный. За год никто не смог завладеть ее сердцем. Она продолжала сидеть одна за последней партой и при случае с легкостью могла врезать приставале по голове томиком "Войны и мира".