Любопытство

Татьяна Глебовна поливала цветы и напевала арию из «Кармен». Взгляд ее блуждал по окнам напротив. В одном из них она увидела Ирину — новую молодую соседку, которая часто гуляла во дворе с коляской. Татьяна Глебовна поставила лейку и привычным движением, не глядя, взяла бинокль.

Ирина стояла мрачнее тучи, прижимая к груди ребенка. Позади маячил её муж. Внезапно он схватил ее за плечо и грубо развернул к себе. Ирина испуганно зажмурилась, ожидая пощечины. Левой рукой муж держал Ирину за предплечье, а пальцем правой тыкал ей в лицо, как будто хотел втолковать что-то.

Ирина избегала смотреть на мужа, отворачивалась, пыталась увернуться от его вездесущих пальцев и прижимала ребенка всё крепче. Когда она заговорила, он слушал с выражением такой ненависти, что у Татьяны Глебовны побежали мурашки по спине. Тут муж не выдержал: заорал и дал Ирине пощечину. Та вздрогнула, но говорить не перестала, только зажмурилась ещё сильнее. Муж ударил снова. Татьяна Глебовна охнула и схватилась за сердце.

Муж разъярился, он что-то выкрикивал и рвал ребенка из рук матери. Хрупкая Ирина не могла долго сдерживать его натиск: он выхватил ребенка, оттолкнув жену так, что она отлетела куда-то в глубину комнаты, и через минуту выбежал из подъезда, держа ребенка в одной руке, вскочил в машину и дал по газам.

Татьяна Глебовна трясущимися руками набрала 112. После её сумбурного объяснения казенный голос в трубке спросил:

— То есть мужчина уехал со своим ребенком, я правильно понимаю?

Татьяна Глебовна опешила на секунду и чуть не закричала:

— Да ведь там его жена, может быть, мертвая лежит!

Голос в трубке помолчал и вздохнул:

— Диктуйте адрес.

Татьяна Глебовна вычислила номер квартиры, продиктовала и стала ждать. Ирина не показывалась и никакого движения было не видно. Кусая ноготь, Татьяна Глебовна мысленно взвешивала: пойти проверить или дождаться полицию? Наконец, любопытство перевесило.

Дверной звонок не работал, пришлось стучать. Тишина. Она постучала снова. Оглянулась, взялась за ручку — та подалась. Татьяна Глебовна вошла в квартиру.

— Ирина! — позвала она, несмело прошла в комнату и сразу увидела Ирину.

Та лежала навзничь перед диваном. Крови не было. Татьяна Глебовна кинулась к ней, тронула за плечо, потормошила.

— Ирина!

Женщина застонала и открыла глаза.

— Ирина, я сейчас скорую вызову!

— Не надо, — пробормотала она.

— Как это не надо? Сейчас вызову, лежи-лежи!

Она нашарила в кармане телефон.

— Не надо! — Ирина попыталась сесть, со второго раза это получилось.

Татьяна Глебовна отложила телефон и бросилась помогать ей. Усадила на диван, осмотрела голову.

— Ничего не видно. Шишка вот тут.

— Ай!

— Прости. Точно не нужен врач?

— Да. Слава Богу.

Татьяна Глебовна с сомнением покачала головой.

— Может, водички? — и не дожидаясь ответа, добавила, — Сейчас принесу.

Ирина хотела было что-то сказать, но шустрая пенсионерка уже зашла на кухню и обследовала шкафчики.

— Так… А, вот! Кружку нашла. Воду из чайника налью. Пей, — она всунула кружку Ирине и осмотрелась. — Уютная квартирка. И чисто так.

Ирина покосилась на соседку и отхлебнула из кружки. Татьяна Глебовна рассматривала полку над телевизором. Книжки, свечки, икона и фотография. На ней Ирина и девочка лет трёх, улыбаются. Эту девочку Татьяна Глебовна никогда раньше не видела.

— А кто это на фотографии? — спросила она, присаживаясь на диван рядом с соседкой.

Ирина ответила не сразу:

— Даша. Моя дочка.

Татьяна Глебовна недоуменно посмотрела на Ирину.

— Она умерла, — сказала Ирина.

— Да ты что! — ахнула Татьяна Глебовна.

— Три года назад.

— Вот ужас-то! Хоронить своего ребенка — что может быть хуже, — понимающе сказала Татьяна Глебовна, у которой никогда не было детей.

— На всё воля Божья, — кротко сказала Ирина.

— И то верно, — согласилась Татьяна Глебовна, — но всё равно ужас, ребенок ведь…

— Главное душу Дашеньки удалось спасти.

— Ну, ребенок-то ведь безгрешный. Там и спасать нечего.

Ирина сверкнула глазами:

— А вы думаете, на кого бесы сильнее нападут? На старого грешника, который и так уже в аду, или на невинного младенца? Кого больше захотят во грех увлечь?

Татьяна Глебовна растерялась, неожиданная вспышка не вязалась у нее с привычным образом тихой Ирины.

— А уж как они ее терзали, бедную мою девочку…

— Кто? — не поняла Татьяна Глебовна.

Ирина не ответила. Она уставилась на фотографию и лишь спустя минуту сказала безжизненным голосом:

— Мы с первым мужем всё перепробовали: и пост, и молитву, и дом освящали, и по монастырям ездили… Один старец посоветовал обложить ее образами и читать всю ночь Псалтирь… Как же его корежило! Как вспомню, так… — она перекрестилась.

— Кого… корежило? — осторожно спросила Татьяна Глебовна.

— Беса, — спокойно ответила Ирина. — Но всё равно не помогло. Не вышел он. Силён был.

Татьяна Глебовна напряженно смотрела на Ирину, а та всхлипнула и прошептала:

— А теперь вот и Феденька…

— Что — Феденька?

— Бесноватый он. А муж не пускает к старцам. В больницу повез, к безбожникам! Погубит ведь! — из глаз Ирины заструились слёзы.