Любить нельзя

– Ты не пойдешь с этим сосунком на свидание, – поставил перед фактом Марк. Спокойно. Сухо. Безразлично. В последнее время он общается со мной только таким тоном. Если, конечно, вдруг замечает мое существование, потому что я для него обычно пустое место. Но как бы я не хотела казаться безразличной к подобному отношению, это не так.

Каково быть никем? Когда смотрят на тебя, а видят стену, пол, шкаф, любимый нашим отцом персидский ковер, но не живое существо, человека?

И теперь Марк вдруг решил начать мне указывать? Да пошел он… к своей пятой за текущую неделю девушке!

– Кто мне запретит? Ты? – вскинула я бровь. – А не много ли на себя берёшь… – сделала паузу и насмешливо добавила, зная, что тем самым вызову у него раздражение: – братик?

Он не переносит, когда кто-то напоминает ему лишний раз про нашу родственную связь. И поэтому ни одна душа в университете не в курсе того, что мы брат и сестра. Только по отцу, к счастью. Фамилии у нас разные, а одинаковые отчества – еще не повод считать семьей совершенно не похожих друг на друга людей.

– Полина, – мое имя в его исполнении звучит как оскорбление, которым Марк бьет наотмашь. – Ты. Не пойдешь. Точка.

– Отвали. От меня. Марк, – также выделяя каждое слово, произнесла я и попыталась уйти, но парень перегородил мне дорогу. – Что за?..

– Повторю еще раз, Полина, – он внезапно начал медленно надвигаться на меня, заставляя отступить, – ты не пойдешь на свидание с придурком, у которого одна цель: залезть в твои трусики.

Я моментально вспыхнула. Смущение и злость захлестнули с головой. Что Марк себе позволяет?!

– А какая тебе разница, кто будет лезть в мои трусы?! – следующий шаг назад принес очень неприятное осознание: я в тупике – за спиной лишь холодный кирпич университетской стены. – Это не твое дело. Может, я хочу, чтобы он…

Договорить я не успела – Марк налетел меня, словно ураган. Накрыл собой и прошипел, обжигая дыханием шею:

– Еще одно слово, и я за себя не ручаюсь.

Я усмехнулась и, перед тем как его оттолкнуть, сообщила:

– Я хочу, чтобы Гоша стал моим парнем. И женщиной становиться я хочу с ним. Возможно, прямо после первого свидания и…

Тому, что произошло дальше, я не могу дать определение, значение и объяснение. Мы просто сошли с ума. Боже, мы просто сошли с ума…

Марк зло рыкнув, прижал меня сильнее к стене, стиснул мои запястья и… накрыл мои губы жестким поцелуем. И поцелуем ли? Он будто ставил на мне метку, выпивал мою душу до дна, чтобы взамен наполнить меня своим дыханием. Яростно, беспощадно, будто наказывая нас обоих за то, чего не должно было произойти, но происходит.

А я… Я тоже потеряла голову. Заболела. Забыла обо всем на свете. Я не менее жарко ответила на его прикосновения, задыхаясь от страсти, нежности, ненависти и чувства неправильности.

Нельзя. Так нельзя.

Но я кусаю его за губу и прижимаюсь крепче, чтобы он и не думал заканчивать бесконечно греховный поцелуй. Слушаю рёв пламени, струящегося по венам, наслаждаюсь болезненной сладостью, снова и снова пытаясь насытиться им.

Мы сошли с ума. О Боже…

– Оттолкни меня, – прошептал у самих губ Марк, перестав меня удерживать. – Поля, оттолкни!

Я не смогла. Хотела. Очень хотела, даже подняла ладони и положила на его бешено вздымающуюся грудь. Но не смогла. Руки сами обвились вокруг его крепкой шеи, а пальцы зарылись в его немного жестковатые русые волосы. Я задышала чаще, впитывая в себя его пьянящий запах, и прикрыла глаза.

– Поля, – полушепот-полустон, в котором отчетливо ощущается отчаяние. Вязкое, отдающее горечью и обреченностью. – Еще один раз, Поля, последний раз…

Я сама подалась вперед, уничтожая те жалкие сантиметры, которые нас разделяли. Если падать в бездну, то сразу с головой. Если умирать, то с одного выстрела. Если любить…

А нам любить нельзя.

Прошлое

Папа всю жизнь твердил мне, что семья – моя защита, опора и мое все. Только семья меня поддержит, когда другие отвернутся, примет любой и не отвернется, протянет руку, в какой бы я бездне не оказалась. Семья – вот что важно.

И в один день, когда отец сказал, что у меня есть старший брат и он скоро будет жить с нами, я обрадовалась. Точнее, я была в растерянности, но молча приняла это. В нашей семье будет уже три человека и одна кошка. Разве не хорошо? Конечно! Больше любви и поддержки, а дом у нас большой. К тому же… теперь я не буду оставаться так часто одна.

Но как же я ошибалась! Ничего хорошего в наличие брата не оказалось, только слезы и ненависть.

Тощий парень со сбитыми костяшками и взлохмаченными русыми волосами появился у нас спустя еще неделю после разговора с отцом. Его внешность сразу привела меня в восторг. Разве возможно, чтобы человек был настолько… идеальным? Я ходила в художку и не понаслышке знала о пропорциях и золотом сечении. Наверное, его мама такая же красивая. Может, красивее. Хотела бы я ее увидеть и нарисовать.