Любимая игрушка Барона

– Еще раз прими наши соболезнования, – подходили ко мне после поминок люди, тем же черным беспрерывным потоком, что до этого шли на кладбище.

– Спасибо, – отвечала я на автомате, в то время как баба Шура раздавала пакетики с едой, чтобы помянули Павла и Маргариту Красновых.

– Если что нужно, обращайся, – говорили какие-то странные мужчины в темных костюмах. Но я знала, что никогда и никому из них не позвоню. Потому что даже не запоминала имен.

– Не плачь, Сенечка, у каждого своя дорога и свой путь, – успокаивала меня соседка, когда слезы снова бесконтрольно полились из глаз.

– Но почему у них такой короткий, баб Шур? – дрожащими руками вытерла слезы платком, когда люди разошлись.

– Эх, девочка моя, кто ж может ответить на этот вопрос.

– И как я без них теперь? Как жить дальше?

– Сенечка, со временем боль притупится и дышать станет легче.

– Да как же так? Не верю. Не верю, что их нет, – да и как можно поверить, когда двух самых родных и близких людей не стало в один день.

Вот ты еще радуешься жизни, строишь планы, и в одну секунду все обрывается.

Родители попали в жуткую аварию. Их машину зажало между камазом и каретой скорой помощи. Выжил только водитель камаза. А мне пришлось смириться с тем, что моих близких больше нет.

– Вот и вспоминай их как живых. А пока пойдем, пойдем, моя хорошая. Больше нам здесь делать нечего, – торопила меня соседка, явно уставшая от похорон не меньше моего. – Ты забирай пальто, а я подожду тебя на улице. На свежий воздух надо.

– Конечно, баб Шур, – я взяла себя в руки. – Вы идите. Я сейчас, – развернулась в сторону гардероба, забирая пальто и сумку.

Услышала звук открываемой двери и почувствовала, как холодный воздух проник в помещение.

– Забыли что-то? – обернулась, рассчитывая увидеть соседку, но вместо нее стояло два здоровых амбала в черных кожаных куртках.

Лица незнакомцев совсем не напоминали тех солидных мужчин, что приходили сегодня. Один бородатый и темноволосый, с острым, как кинжал, взглядом. А второй лысый, с щетиной на щеках и таким скользким взглядом, что от него хотелось спрятаться. Он жевал жвачку, что и вовсе казалось неприличным в сложившейся ситуации.

– Вы на поминки? – заметила, как осмотрел меня с ног до головы лысый, лениво работая челюстями, и внутренне сжалась. – Вы опоздали, но присаживайтесь, вас накормят.

– А ты дочь? – кивнул в мою сторону массивным подбородком бритоголовый шкаф.

– Да, дочь, – насторожилась я. Слишком нахально и развязно он выглядел, и этот вопрос, без малейшего намека на сострадание…

– Ты-то нам и нужна! – шагнули они ко мне практически одновременно.

– Что значит нужна? – отшатнулась назад и уперлась в вешалку для верхней одежды.

– С нами, говорю, поедешь, – подошел вплотную лысый, схватив меня за руку.

– Никуда я с вами не поеду! Отпустите! На помощь! – кричала, когда здоровые лапищи, схватив меня за предплечья, дернули на себя и я оказалась впечатанной в массивный торс бугая. – Что вы себе позволяете?

– Молчи, сука, если не хочешь, чтобы мы тебя заткнули, – прорычал лысый.

– Нет, нет, нет! Помогите! – крикнула еще громче, но, столкнувшись со свирепым взглядом незнакомца, сжалась.

– Есения! – услышала голос соседки, вернувшейся в кафе на мои крики. – Что здесь происходит?

Меня уже тащили на выход за руки, а я упиралась ногами, наивно рассчитывая, что вот-вот кто-то появится и остановит этот беспредел.

– Баб Шур, они меня… – не успела договорить, как бородатый подошел к моей соседке и, распахнув куртку, достал пистолет.

– Что же это? – испуганно вскрикнула женщина, попятившись назад. Но бородатый настиг ее и ударил в висок.

– Нет! – видела, как обмякло тело соседки. Из глаз мгновенно брызнули слезы. – Что ж вы наделали, мерзавцы, – всхлипывала.

– Заебала! Сколько можно возиться с ней, – пробубнил бородатый и всего в несколько шагов настиг нас. Он схватил меня за талию и перекинул через плечо, как мешок картошки.

– Поставьте меня на место! – кричала, ерзая на плече.

– Заткнись, блядь! Или вырублю, как твою старуху. А пока в отключке будешь, порезвимся с тобой, – прилетел мне по ягодице увесистый шлепок.

Перед глазами в красках пронеслось все вышеописанное, и мне стало по-настоящему страшно. Еще пятнадцать минут назад я не чувствовала себя живой, а теперь вдруг стало так жутко лишиться той самой бессмысленной жизни, но больше пугала боль, поэтому я затихла.

Бугай остановился, и я услышала щелчок сигнализации на автомобиле. Открылась дверь, и меня запихнули на заднее сидение машины. Следом за мной сел бородатый, а с другой стороны – лысый. А я уставилась на двух других, дожидавшихся своих товарищей впереди. Водитель и тот, кто сидел справа от него, лишь мрачно взглянули на меня в зеркало заднего вида, ничего не сказав.

– Погнали, – проговорил лысый.

И машина тут же с визгом тронулась с места.

– Куда вы меня? – это все, что я смогла выдавить из себя от страха.