Люби меня, девочка

Громкие басы клубной музыки отдавались привычной дрожью во всем теле. Дым сладкого кальяна перемешался с запахами многочисленной толпы. Они кружили по помещению, опьяняя хлеще коктейлей, которые я разносила посетителям шестой час подряд, без единой минутки на отдых. Народа сегодня собралось так много, не присесть лишний раз. Так что скорее всего это меня от усталости так шатало. До кучи неподалеку завязалась драка между двумя парнями, привлекая к ним всеобщее внимание. Мое — в том числе. Судя по кричащей рядом девушке, та случилась из-за нее.

И где только охрана ходит?

Наверняка опять перекур себе устроили.

И зря я отвлеклась, потому что не заметила идущего навстречу мужчину, врезавшись в него на всем ходу. Сильная рука обвила талию, помогая сохранить равновесие. Мне. Не подносу с его содержимым. И теперь я с ужасом смотрела, как по белой ткани расплывается розовое пятно от недопитого клубничного Дайкири одной из ушедших посетительниц.

Вот черт!

Подняла взгляд вверх и чуть повторно не выругалась уже вслух.

Мне хана.

И дело не в том, что исходящая от застывшего передо мной брюнета угроза чувствовалась на интуитивном уровне, отчего в животе все в тугой узел скручивало. Просто его глаза — прозрачно-голубые, похожие на безоблачное небо в утренние часы, когда оно еще совсем светлое, без глубинной синевы, и такие же холодные и колкие, как ледяные вершины гор — смотрели на меня так, будто я не одежду их обладателя испачкала, а как минимум любимую собаку пристрелила. Мрачно. Зло. Многообещающе.

— Ну и что мы будем с этим делать? — поинтересовался незнакомец с виду безразличным тоном, хотя едва ли так оно и было.

— Простите, — повинилась я, поджав губы. — Я не хотела. Я вас не заметила.

— Я так и понял, — кивнул он, со скучающим видом осматривая барную зону клуба. — Но ты не ответила на вопрос. Как будешь расплачиваться за свою неуклюжесть?

Судя по тому, как заметно росло напряжение в его паху, которым он вжимался в мои бедра, ответ очевиден, но я как-то не рвалась расплачиваться за свой промах таким образом. Пусть даже мужчина и выглядел как чертов бог.

— А сколько стоит? — поинтересовалась ответно, продолжая рассматривать его снизу вверх.

Действительно красивый. Но не той смазливой красотой, что так влечет молодых дурочек, вроде меня, а настоящей мужской суровостью. По виду лет тридцати — тридцати пяти. Возможно, имеет кавказские корни. Не уверена. Смуглая кожа, короткие, вьющиеся черные волосы, квадратный подбородок, пухлые губы, изогнутые в усмешке, нос с горбинкой. Только вот глаза светлые, которые на контрасте с темными бровями и ресницами выглядят ярче, чем могли бы, имей он славянскую внешность.

— Нравлюсь? — поинтересовался, отметив мое пристальное внимание к его персоне.

Невольно смутилась. И правда ведь засмотрелась.

— Вы красивый. Но, думаю, и сами это знаете, — произнесла ровным голосом, вопреки настоящим эмоциям.

Незнакомец кивнул, соглашаясь, а руки на моей талии сжались куда крепче. Это вернуло меня к изначальному.

— Так сколько? — повторила свой вопрос, кивнув на рубашку.

— Скажем так, — заговорил он с паузами, — ты столько не стоишь.

Вот тут я откровенно прифигела.

— Не стою? — переспросила недоверчиво.

Он за кого меня принимает?!

Хам!

— С учетом, что моя рубашка подороже твоих украшений будет, — свободной рукой аккуратно убрал с щеки светлые пряди моих волос, тронув золотые серьги-гвоздики, украшенные небольшими бриллиантами.

Кто бы сомневался…

Но эта мысль затерялась в неожиданно накрывших меня ощущениях. Тепло его пальцев, задевающих кожу шеи, внезапно вызвало толпу приятных мурашек. Так неожиданно и ярко, что я передернула плечами, в надежде избавиться от странного ощущения.

Не помогло.

Тепло прикосновения будто впиталось в кожу, оставшись на ней невидимым отпечатком. Не стереть.

— Вообще тогда не понимаю, зачем такому состоятельному мужчине приходить в какой-то клуб, когда можно спокойно сидеть в ресторане и распивать дорогущее вино. Там уж на вас точно никто ничего не пролил бы, — заметила грубее, чем собиралась, недовольная собственной реакцией на такую близость.

Брюнет показательно тяжело вздохнул.

— Болтливая ты. Не по делу. Так и быть, наказание выберу сам.

— Наказание? Какое еще наказание? — опешила.

— За неуклюжесть, — охотно пояснил он.

Чего?!

— А не пошли бы вы!..

Сказала и заткнулась. Ну, просто сложно что-то говорить, когда тебе пережимают горло. Больше на лице мужчины не было ни намека на веселость или предвкушение — сплошная стужа.

Мысленно отругала себя за несдержанность, вслух же промолчала. Да и говорить я по-прежнему не могла.

— Сама виновата, — бросил непонятную фразу брюнет, прежде чем отпустить меня, после чего развернулся и ушел, шустро скрывшись в толпе развлекающейся молодежи.

Вот же сволочь!

Я смотрела вслед наглецу, шумно восстанавливая дыхание, и мысленно ответно его душила. Хотя мой недостаток кислорода никак не был связан с его хваткой.

Все дело в ауре.

Она подавляла. Вынуждала затаиться и сделать, как он говорит, лишь бы не навлекать на себя его гнев.