Лягушки (Отрывки)

Аристофан

Лягушки (Отрывки)

(Пер.Н.Цветкова)

[Комедия "Лягушки" {1}, поставленная на сцене в 405 г. до н. э. и принесшая автору первую награду, замечательна своим агоном - спором о поэтическом искусстве - Эсхила и Еврипида. После смерти Еврипида и Софокла Дионис, бог театра, обеспокоенный тем, что теперь пишут трагедии "пустоцветы и болтуны, заливающиеся, как ласточки", одевается в костюм Геракла и вместе со своим рабом спускается в подземное царство. "Он нуждается в настоящем поэте", которого можно было бы вернуть на землю. А в подземном царстве, оказывается, идет драка из-за первенства между Эсхилом и Еврипидом. Сначала первое место рядом с богом Плутоном занял Эсхил, но Еврипид согнал его, собрав вокруг себя "воров, отцеубийц, громил", признавших его, а не Эсхила первым поэтом. Это заставляет Плутона устроить суд об искусстве Эсхила и Евригшда; судьей приглашается Дионис, играющий одновременно роль шута. Спор решается грубо материально: на больших весах взвешивается искусство того и другого поэта: тяж елее оказываются стихи Эсхила; его

Дионис и решает вернуть на землю.]

Хор {2}

Да и мы от вас, людей разумных,

Песни складные желаем слушать.

Начинайте, мужи, состязанье.

Ведь ожесточен язык ваш страшно,

905 У обоих есть большая храбрость,

Да и ум ваш изощрен прекрасно.

Потому-то ожидать нам нужно,

Что один {*} изящные словечки

{* Еврипид.}

Скажет, точно выточив их тонко,

910 А другой {*}, слова с корнями вместе

{* Эсхил.}

Вырывая, бросится и сразу

Эту массу слов его рассеет.

Скорей, однако, приступайте к спору, но смотрите,

Изящно говорите, да притом без аллегорий;

915 Не говорите также и того, что каждый может {3}.

Еврипид

Каков я сам в поэзии, скажу в конце об этом;

Сначала же его изобличу, что он обманщик,

Хвастун был; я скажу, как он всех зрителей морочил,

Которых глупыми из Фриниховых {*} рук он принял.

{* Фриних - поэт-трагик (около 500 г. до н. э.)

основатель трагедии с историческим сюжетом; у него

играл один актер.}

920 Сначала ведь посадит он закутанную личность,

Ахилла иль Ниобу {4}, и лица их не увидишь;

Сидят, чтоб только вид был; даже звука их не слышишь.

Дионис

Ты верно говоришь.

Еврипид

А хор, ногою выбивая,

Бывало, пел четыре сряду песни; те ж молчали.

Дионис

925 А я был рад тому молчанью, и оно не меньше

Приятно было мне, чем болтовня {5} теперь такая.

Еврипид

А потому, что глуп ты был, поверь.

Дионис

Пожалуй, верно.

Зачем же этот делал так?

Еврипид

А публику морочил.

Чтоб она сидела и ждала, когда-то скажет

930 Ниоба что-нибудь; трагедия меж тем кончалась.

Дионис

Ах он злодей! Так сколько раз меня он надувал так!

Что ж сердишься и мечешься ты?

Еврипид

Я изобличаю

Его за то. Потом, когда он проболтает это,

А действие дойдет да половины, тут он скажет

935 Вдруг с дюжину громадных слов, с султанами и гривой

Чудовищ страшных {6}, так, что зрители не понимали.

Эсхил

Несчастный я!

Дионис

Молчи!

Еврипид

А ясного совсем ни слова.

Дионис

Ты зубы не точи.

Еврипид

А говорил он - все Скамандры

Иль только рвы да орло-грифы на щитах из меди,

940 Реченья с конную скалу, что и понять-то трудно {7}.

Дионис

По крайней мере я, клянусь, всю долгу ночь однажды

Не спал, все думал: "рыжий конь-петух" какая птица {8}?

Эсхил

Невежда! Это было писано как украшенье

На кораблях.

Дионис

Я ж думал, Эриксид, сын Филоксена {*}.

{* Филоксен - богатый щеголь, современник Аристофана.}

Еврипид

945 А разве выставлять в трагедии необходимо

И петуха?

Эсхил

А ты, богопротивный, сам на сцене

Что представлял?

Еврипид

Не петухов-коней, не коз-оленей,

Как ты. Ведь это только на коврах персидских {9} пишут,

А я лишь только принял от тебя искусство это,

950 Распухшее от слов напыщенных и претяжелых.

Сперва его я сделал тоньше, жир с него согнавши

Прогулками да легкими словцами с белой свеклой,

И сок давал, из болтовни, из книжек собирая {10},

Потом кормил монодиями да Кефисофонтом {*}.

{* Помощник Еврипида в музыкально-вокальной постановке трагедии.}

955 И не болтал я, что пришлось, и не мешал все в кучу;

Но выходящее лицо на сцену у меня сейчас же

Род драмы объявляло {11}.

Дионис

Для тебя то было лучше,

Чем свой род объявить.

Еврипид

Затем от самого начала

Все было в действии, и у меня все говорили:

И женщина, и господин, и раб с ним точно так же,

И дева, и старуха {12}.

Эсхил

А за дерзость-то такую

Не заслужил ты разве смерти?

Еврипид

Нет, клянусь, нисколько.

Я поступал как демократ.

Дионис

Оставь, любезный, это:

Не очень-то красива для тебя прогулка эта {13}.

Еврипид

965 Потом я этих научил болтать {14}.

Эсхил

Я с тем согласен;

Но лопнуть бы тебе скорей, чем этому учить их.

Еврипид

Я научил для красоты стихов брать угломеры

И верные отвесы, думать, видеть, ухищряться {15},

Любить, увертки делать, понимать все, зло предвидеть

970 И все обдумывать.

Эсхил

С тобой согласен.

Еврипид

Выводил я

На сцене жизнь домашнюю, которою живем мы,

В чем все могли меня критиковать: ведь эти люди,

Жизнь эту зная, и могли ценить мое искусство.

И я не говорил высокопарно, их от мысли

975 Не отвлекал, не озадачивал их, представляя

На сцене Кикнов и Мемнонов {*}, ездящих взнуздавши

{* Кикн и Мемнон - мифические цари, герои Эсхила.}