Львы живут на пустыре

Уроки кончились. Сегодня был удачный день. Витька размахивал портфелем и улыбался. Ох, он сегодня и дал! Все рты пораскрывали.

На уроке зоологии Витьку вызвали к доске. И он им всем показал. Он рассказывал о львах.

А спросили его совсем о другом, спросили об амёбах, о разных там «туфельках», но он рассказывал о львах.

Запросто можно было «пару» получить, потому что об амёбах Витька не читал, но он вовремя ввернул новое словечко, которое вычитал вчера в словаре: ми-ми-крия!

Людмила Антоновна так удивилась, что разрешила Витьке рассказывать, о чём хочет. А он захотел о львах. О тиграх он тоже немножко рассказал.

Львы живут в пустынях и степях, потому они и жёлтые, как песок. А тигры в зарослях — вот у них и получилась полосатая шкура: чёрная полоса — будто бы тень, жёлтая — будто солнце. Приспособились. Чтоб их не заметно было. Это и есть мимикрия.

А раз позволили говорить о львах и тиграх, то Витька уж постарался. Он вспомнил книжки про Африку, и фильм «Барабаны судьбы», и книгу Брема, которую может рассматривать часами. Но, конечно, больше всего он присочинил от себя. Он врал вдохновенно и цветисто.

Все слушали и крутили головами от изумления.

Даже Людмиле Антоновне было интересно.

А в результате — в дневнике пятёрка.

— Я и не знала, что ты такой любознательный, Пузырёв, — сказала Людмила Антоновна. — Приходи ко мне в выходной день, я тебе дам интересные книги о животных.

— Научные? — спросил Витька.

— Можно и научные.

— Лучше научные. Я больше всего люблю научные. Я не то что некоторые — только про шпионов и читают, — сказал Витька и гордо посмотрел на Сёмку Лившица.

У Сёмки он вчера выпрашивал замусоленную трёпаную книжку под названием «Кровавая рука», но Сёмка не дал. Жадина.

— Правильно, Пузырёв! Ох, как правильно! — сказала Людмила Антоновна. — Ребята, вы даже представить не можете, какие чудеса творит наука!

Людмила Антоновна раскраснелась, глаза у неё засияли. Она ходила по классу, коротко взмахивала рукой и рассказывала о собаках, которым пересаживали сердце. И о других собаках, которым обменивали головы, — будто это были не головы, а кепки. И собаки после этого не сразу дохли.

— Ой, девочки, — сказала Танька Орешкина, — вот бы мне поменяться головой с Варюшей Сперанской. И отличница она, и красивая, и косы у неё толстые!

— Очень ей нужна твоя глупая башка, — сказал Витька.

— Грубиян! — фыркнула Танька и отвернулась.

А Людмила Антоновна рассказывала до самого звонка и никого больше не спрашивала.

— Вот молодец, Витька, спас нас. А то мы ни шиша не выучили. Как на иголках сидели, — сказали два друга-второгодника, два Мишки.

— Уметь надо, — важно ответил Витька.

Он шёл по самой середине улицы, круто сбегающей к реке, и думал:

«Буду заниматься наукой. Решено. Львами. Возьму вот у Людмилы Антоновны разные книжки и всё узнаю. Можно ведь узнать о львах больше всех на свете?! Потом в Африку поеду. В командировку. А что? Ведь есть, наверное, учёные по львам. Львиные учёные. Профессор Пузырёв. Звучит!»

Портфель мотался в руке, непривычно тяжёлый.

«Чувствуется, что в дневнике пятёрка, портфель и тот тяжелее стал», — сам с собой пошутил Витька и остановился. Ему захотелось ещё раз полюбоваться так необычно заработанной пятёркой.

Он открыл портфель и увидел две половины кирпича.

— Что такое? — пробормотал Витька и тут же догадался: — Сёмка! Это Сёмка подложил. Вот негодяй! Ну, я ему покажу!

Если пройти через парк имени Воейкова, срезаешь большущий угол.

Витька пробежал по хрустким дорожкам, у бассейна с золотыми рыбками не удержался и, воровато оглянувшись, запустил в него камнем. Сторож за это надрал ему однажды уши, но, видно, слабо надрал — не помогло.

Витька перелезал через забор, когда совсем недалеко раздался протяжный жуткий рык.

Витька застыл на заборе. Ничего подобного он никогда не слышал… Вот! Вот ещё!

Низкий, глухой рёв переходил в утробный вой: «а-а-у».

«Леденящее душу рычание», — подумал Витька фразой из какой-то книжки. — Это, наверное, и есть «леденящее душу».

— Босяк ты, босяк, — раздался снизу спокойный старческий голос. — Ворота ведь — вот они, рядом. Нет, ему через забор, паршивцу, надо, штаны рвать.

Витька нетерпеливо отмахнулся рукой и шмякнулся на тротуар.

«Что это? Неужели лев? Откуда у нас в Зареченске львы? — думал он. — А может, мне кажется? Сторож-то ни капли не боится. Может, я с ума схожу? На львиной почве?»

Витька осторожно потрогал голову. Тёплая… Но тут звук повторился, и он, как подстёгнутый, понёсся вперед.

То, что он увидел на пустыре, рядом со своим домом, было так поразительно, что Витька невольно протёр глаза.

Там, где ещё сегодня утром рос будяк и мирно копошились куры, раскинулся странный шумный табор.

Разноцветные вагончики-фургоны стояли впритык друг к другу, образуя большую букву П; с десятка грузовиков весёлые люди в синих комбинезонах сбрасывали доски, верёвки, стальные тросы. Сгружали длинные скамейки, раскрашенные фанерные щиты.