Лунный свет[ Наваждение Вельзевула. "Платье в горошек и лунный свет". Мертвые хоронят своих мертвецов. Почти конец света]

«Он плюнул…»

Я поймал себя на том, что уже минут пятнадцать тупо смотрю на эти два слова, которыми должен начинаться репортаж о блестящей работе нашей милиции по раскрытию квартирных краж. Что ж, начало, пожалуй, яркое — даже, я бы сказал, сильное, но дальше дело явно не шло. Руки мои поднялись над столом, я ударил по клавишам машинки и с удивлением увидел, что печатают они едва ли не еще более глубокомысленную фразу: «А плюнув, увидел…»

Нет, кому как, а лично мне встречи с бывшими возлюбленными особого удовольствия не доставляют. Кроме всего прочего, такие нежданчики явно вредят работе. К примеру, если бы не вчерашняя встреча с Мариной, я бы уже наверняка закончил репортаж.

И вообще такие встречи просто опасны. Хорошо, если годы внесли соответствующие коррективы и, расставшись чуть ли не врагами, вы встречаетесь вполне по-дружески. Впрочем, дружбы, по-моему, между бывшими просто быть не может. И тем не менее встреча с Мариной показалась мне дружеской. Не виделись мы лет восемь. Когда-то Марина в нашей молодежно-мужской компании носила кличку «Онест Джон». Кличка была понятна всем, кто в студенческие годы изучал военное дело на соответствующей кафедре. Нас учили, что в армии США в те далекие времена была на вооружении ракета «земля — земля» «Онест Джон». Марина была высокой, как бы устремленной ввысь, с фигурой, состоящей из трех ступеней, причем первую, то есть голову, украшали огненно-рыжие волосы, а земля под ногами у нее, казалось, горела. Не в том смысле, что она чего-то боялась, а скорее наоборот, глаза у всех мужиков без исключения воспламенялись при взгляде на ее ножки. Отсюда и кличка. С тех пор минули годы, я женился и благополучно живу со своей женой Асей. Слышал, что и Марина вышла замуж и родила дочь. Изменилась она мало, но эротических, как сейчас принято говорить, чувств у меня не вызвала.

— Слава, как хорошо, что мы встретились! Я последнее время часто вспоминала о тебе.

— Потрясающе! Я тоже иногда… подумывал, — попытался я попасть в тон бывшей.

— Перестань! Неужели ты ни о чем другом думать не можешь?

— Почему же? Только о другом и думаю… О том другом, избраннике Марины.

— Господи! Да повзрослей же ты наконец! Ты мне очень нужен по важному делу. По сыщицкому.

— Кого сыскать? Кто убег, исчез, пропал? Уж не…

— Ох, — вздохнула Марина. — Ну помолчи хоть минутку, не перебивай. Понимаешь, у подруги моей беда. Ты ее не знаешь. Это Ирина — жена отца Евгения, священника Свято-Троицкой церкви. У нее несчастье с сыном. Стал уходить из дома, пропадает сутками. Сегодня зашла к ней, она в слезах. Третий день Юра не приходит домой. В милиции говорят — поставим на учет, но пока розыск объявлять не будем, поскольку такие случаи с парнем уже бывали. Послушай, Слава…

— Во-первых, в данном случае лучше всего действительно обратиться в милицию, а во-вторых, Марина, ты не по адресу. Я уже в розыске не работаю… Уволился. Работаю в газете, специализирующейся на уголовщине. Так и называется «Беспредел криминала». Поэтому… я не знаю, чем могу помочь.

— Ужасно! Ужасно! Представляешь, Ирина еще плюс ко всему ждет ребенка. И такое потрясение! Но ведь у тебя остались знакомые, связи…

— Остались, конечно, но все очень хлипко. Сколько лет парню?

— Шестнадцать! Ну, пожалуйста, Слава, ну не ради чего-то там, а просто из человечности… Сделай что-нибудь!

— Адреса каких-нибудь друзей, школьных товарищей знаешь?

Марина сказала, что узнает и вечером позвонит мне.

— Подумаю, что можно сделать, — сказал я, и мы попрощались. Вот и судите сами. Дружеская это была встреча или какая другая.

Но дело не в этом. Из розыска я действительно ушел и не совсем по своей воле. Как-то после двух бессонных суток во время операции по задержанию трех подонков, взявших в заложники десять студентов техникума, я вздремнул на полчаса в аудитории того же техникума двумя этажами ниже террористов. Проснулся я уже без табельного оружия. После операции мне не только объявили взыскание, но собирались на некоторое время перевести в райотдел на канцелярскую работу. Оно, конечно, в райотделе и «канцелярская работа» — название чисто условное, особенно для розыскника. Но я взбрыкнул и подал рапорт. Уволился, походил без работы, думал пойти охранником в банк, но расхотелось. Устроился в газету.

Встреча с Мариной отнюдь не вдохновила меня на подвиги. Подростки то и дело убегают из дому и очень часто из благополучных семей. Но времени у меня было много, я только что сдал материал в редакцию и подумал, что отказывать в посильной помощи хорошим людям — грех. Вечером позвонила Марина, сказала, что Юра не вернулся. Родители сходят с ума. У школьных товарищей его нет, и никто из них не знает, где он, или не хотят говорить.

— Я тебе дам пару адресов его друзей. Может, ты сумеешь с ними как-то по-другому поговорить. Официально, что ли, как сыщик. Кстати, для своей газеты материал о подростковой преступности сделаешь.