Лунный прилив

Из высоких окон в темный коридор пробивался тусклый голубой свет. Пронзительный сигнал сирены отзывался эхом и тонул во тьме. Эндрю на мгновение остановился и потер веки. Господи, как же он устал. Скорая помощь этой ночью, должно быть, тоже не дремлет. Лето всегда приносит на южное побережье толпы туристов из промышленных районов Англии. А с ними растет и число несчастных случаев. Скорбные стоны то и дело доносились до Эндрю, пока он оперировал дочь Бэкеттов.

Почему? Он не мог выкинуть из головы этот вопрос. Черт возьми, ну почему он не смог ее спасти? Три недели малышка держалась изо всех сил, а когда он уже был уверен в том, что улучшение лишь вопрос времени, она сдалась. Эндрю опустился на край стула возле распашной двери, ведущей в коридор из отделения преждевременных родов.

Обычно, узнав о том, что Эндрю работает педиатром, люди говорили что-то вроде: «Должно быть, здорово работать с детьми. Не представляю, как можно каждый день выносить зрелище страданий и смерти стариков». Он откинулся на стуле и прислонил голову к стене. Неужели они думают, что умирают только старые? Или, может быть, полагают, что это проще — наблюдать за тем, как навсегда смыкаются веки тех, кто почти ничего не успел увидеть? Когда-то и он был убежден в том, что помогать детям — сплошная радость. Это действительно так — когда удается.

Уже почти наступила полночь. Грир Бэкетт, должно быть, сейчас спит. Сжав губы, Эндрю ощутил, как напряглись мышцы его лица. Неужели недостаточно страданий для двадцатичетырехлетней женщины — потерять мужа в автомобильной катастрофе, в которой она сама получила сложный перелом бедра? Через несколько часов после аварии у Грир начались схватки, и в том положении не оставалось ничего, кроме кесарева сечения. Врачам пришлось пойти на большой риск: ребенку полагалось жить в утробе матери еще целых два месяца. Но малышка оказалась настоящим борцом. И она почти выкарабкалась.

Только сегодня он общался с юной американкой и передавал ей хорошие новости о состоянии малышки Коллин. Его передернуло. Когда Грир оповестила всех о том, какое имя она выбрала для дочери, даже самые искушенные медсестры в палате не удержались от смеха. Женщина назвала девочку в честь мужа — Колина. А теперь маленькую Коллин похоронят рядом с отцом на английском церковном кладбище, за тысячи километров от дома Бэкеттов в Сиэтле.

Эндрю нужно было увидеться с Грир. Внезапная вспышка боли пронзила его, и он зажмурился. Долгие годы обучения и практики не помогли Эндрю спасти ребенка Грир Бэкетт. В смерти девочки не было его вины, и все же Эндрю не покидало чувство ответственности.

Тебе не безразлична эта женщина. Эндрю поднялся со стула и толкнул кулаками двери. Металлические пластины зазвенели от его ожесточенного удара. Ты хотел бы оказаться с ней рядом, в другое время и в другом месте. Правило, Монтхэвен, всегда помни золотое правило: никогда не позволяй себе проникаться чувством к пациентам.

Завернув за угол, Эндрю нажал кнопку лифта. Он изнемогал от усталости. Грир Бэкетт сейчас совсем одна в чужой стране. Вполне естественно, что он сочувствует ей. Двери лифта плавно разъехались, и он зашел в кабину, щурясь от ослепляющего белого света. Эндрю никак не мог вспомнить, зачем Бэкетты приехали в графство Дорсет. Наверняка просто отдохнуть. В качестве контакта при экстренной ситуации в паспортах обоих супругов были указаны имена друг друга. Грир настояла на том, чтобы врачи не извещали их семьи. Она упоминала о младшей сестре, которая живет в Штатах, но запретила ей звонить. «Иначе Кейси сразу сорвется сюда. Мы и сами справимся. К тому времени, как мы вернемся, худшее будет позади», — рассудила Грир. Говоря «мы», она имела в виду себя и ребенка.

Грир написала только одно письмо, и Эндрю вызвался его отослать. Она пояснила, что это касается работы. Письмо предназначалось Джошу Филду, и обратного адреса на конверте не было. Грир, со свойственной ей силой духа, решила пройти это тяжелое испытание в одиночку. Эндрю оставалось только уповать на то, что силы не изменят ей и теперь.

С легким толчком лифт остановился на третьем этаже дорчестерского медицинского центра, и его дверцы бесшумно разъехались. Эндрю направился было к посту медсестер, но в нерешительности остановился, глядя на табличку с надписью «Операционная». Наверняка Грир уже давно спит. Лучше подождать до завтра.

— Здравствуйте, доктор Монтхэвен. Вас нечасто здесь встретишь.

Эндрю взглянул на сестру:

— Да.

Он потеребил стетоскоп, висевший на шее, и ответил на улыбку практикантки, лица которой не помнил. Она еще совсем ребенок. Восторженный. Видит жизнь в розово-белых тонах.

Девушка заправила за ухо прядь светлых волос.

— Доктор Монтхэвен?.. — В серьезном взгляде ее голубых глаз отразилась озадаченность.