«Лунная ночь на Днепре»

Когда картину, наконец, выставили для публики в зале Общества поощрения художников на Большой Морской, вдоль всей улицы образовалась длиннющая очередь, а вся проезжая часть тут же заполнилась каретами и пролетками. Приходилось ждать часами, чтобы увидеть ее — да, люди стояли в этой безумной очереди, чтобы взглянуть всего лишь на одно полотно! Такого в Петербурге не было со времен брюлловского «Последнего дня Помпеи»! Выставка одной картины и одного художника! Но полотно Брюллова — огромное, с множеством персонажей, а у Куинджи — совсем небольшое, скромный пейзаж — ну, подумаешь, «Лунная ночь на Днепре»! Но от этой ночи невозможно было оторвать глаз — высокое ночное небо, луна, будто только сейчас появившаяся в облаках, невероятные дали серебрящегося в лунном свете Днепра, и огоньки в белых украинских мазанках, сулящие тепло и уют…

Куинджи умел выставлять свои картины, а потому его пейзаж висел в темном помещении, где направленный луч электрического света эффектно выявлял глубину изображенного пространства. «Что это такое? — спрашивал потрясенный до глубины души поэт Яков Полонский. — Картина или действительность? В золотой раме или в открытое окно видели мы этот месяц, эти облака, эту даль, эти дрожащие огни печальных деревень и эти переливы света, это серебристое отражение месяца в струях Днепра, огибающего даль, эту поэтическую, тихую, величавую ночь?» А Крамской писал Репину: «Какую бурю восторгов поднял Куинджи! Вы, вероятно, уже слышали. Этакий молодец — прелесть!» Позже, опасаясь, что краски могут потускнеть, он даже предложил составить протокол, в котором было бы засвидетельствовано, что «Лунная ночь на Днепре» в 1880 году была «наполнена действительным светом и воздухом, река действительно совершала величественное течение, и небо было настоящее, бездонное и глубокое». Пришедших тогда на Большую Морскую приводила в какой-то священный восторг иллюзия настоящего света луны, и они, как свидетельствовал Репин, стояли перед полотном в «молитвенной тишине», а потом уходили со слезами на глазах: «Так действовали поэтические чары художника на избранных верующих, и те жили в такие минуты лучшими чувствами души и наслаждались райским блаженством искусства живописи».

Картина возбуждала не только восторги, но и сомнения, споры. Как сумел достичь такого эффекта этот Куинджи? Такой выразительности? Почему его краски словно светятся? Кто-то говорил, что он применяет особые составы — специальную «лунную краску», другие заглядывали за картину, уверенные в том, что там скрыт источник этого удивительного сияния — лампа или фонарь. Некоторые утверждали, что он написал ее на перламутре. Были и такие, кто просто заявил: да Куинджи связался с нечистой силой! А позже возник и такой слух: мол, Архип Куинджи — вовсе не художник, а ретушер из Мариуполя, и выдает за свои картины, написанные никому неизвестным гением, которого этот злодей Куинджи убил…

Но секрет очень прост — живописное мастерство и любовь к своей земле, к родной природе. Глядя на этот пейзаж, невольно задумываешься о земном существовании и небесном мире и пытаешься найти ответы на извечные вопросы о смысле жизни, о красоте и гармонии…

В 1876 году, на Пятой выставке передвижников художник уже показывал наделавшую много шума «Украинскую ночь». Газеты тогда писали, что пейзаж этот совершенно убивает все другие картины, висящие рядом. А в 1878 году ее выставляли на Всемирной выставке в Париже, и французы, тонкие ценители живописи, сразу заметили это полотно. Лунный свет и белые украинские мазанки производили чарующее впечатление. Дюранти, один из наиболее влиятельных критиков того времени, писал: «Куинджи — бесспорно, самый интересный среди молодых русских живописцев. Оригинальная национальность чувствуется у него еще больше, чем у других».

И вот теперь — «Лунная ночь на Днепре».