Лунная миля

Ясным и не по сезону теплым вечером в начале декабря Брэндон Трескотт вышел из спа-гостиницы «Чатхем Барс» на Кейп-Код и сел в такси. Серия досадных арестов за вождение в нетрезвом виде привела к тому, что штат Массачусетс запретил ему садиться за руль в ближайшие тридцать три месяца, и теперь Брэндон всегда ездил на такси. В свои двадцать пять лет Брэндон, сын судьи и местного медиамагната, не был просто типичным богатеньким говнюком. Он был говнюком выдающимся. К тому моменту, когда его лишили прав, он уже четырежды привлекался к ответственности за «вождение под воздействием алкоголя и/или наркотиков». Первые два раза его простили, сведя обвинение к «нарушению правил дорожного движения», в третий раз он отделался строгим выговором, но в четвертый от его водительских фокусов пострадал посторонний человек — при этом сам он даже синяков не получил.

В тот зимний вечер, когда температура изо всех сил тянулась к отметке в 40 градусов по Фаренгейту, Брэндон был одет в фабрично-заляпанную и фабрично-вытертую толстовку долларов этак за девятьсот и белую шелковую футболку, воротник которой оттягивали солнцезащитные очки за шесть сотен. Мешковатые шорты были старательно разодраны — без сомнения, каким-нибудь девятилетним индонезийским пацаном, получавшим за эту работу сущие гроши. На дворе был декабрь, Брэндон был обут в шлепанцы, и ветер трепал его выбеленные, как у серфера, волосы, имевшие свойство с очаровательной беспомощностью падать ему на лоб, закрывая глаза.

Как-то вечером, основательно нагрузившись «Краун Роялом», он сел за руль «додж вайпера», и на пути из казино «Фоксвудс» тот перевернулся. Его подружка ехала на переднем сиденье. Она была его подружкой всего две недели, и, скорее всего, на этом ее личной жизни суждено было и закончиться. Ее звали Эштен Мейлз, и авария отправила ее в кому без шансов на возвращение. Одной из последних вещей, которые она сделала, была попытка отобрать у Брэндона ключи. Если верить свидетелям, он вознаградил ее за беспокойство, ткнув в нее зажженной сигаретой.

Возможно, Брэндон впервые в жизни столкнулся с реальными последствиями своих действий, когда родители Эштен — люди небогатые, но имеющие влиятельных друзей, — решили предпринять все возможное, чтобы заставить его заплатить за свои ошибки. В результате прокурор округа Саффолк выдвинул ему обвинение в вождении в нетрезвом виде и создании опасности для окружающих. Суд произвел на Брэндона шокирующее впечатление. Он был дико разозлен, что кто-то посмел требовать от него ответственности за свои поступки. В конечном итоге его признали виновным и приговорили к четырем месяцам домашнего ареста. В очень, очень комфортном доме. А в ходе последовавшего затем гражданского разбирательства внезапно выяснилось, что богатый мальчик на самом деле нищ как церковная мышь. Ничегошеньки у него не было — ни машины, ни дома, даже айпод и тот добрые люди одолжили. Официально он не владел никакой собственностью. Раньше — да, у него много чего имелось, но по странному стечению обстоятельств за день до аварии он передал все свое имущество родителям. Разумеется, ни для кого не было секретом, как обстоит дело в действительности, но доказать что бы то ни было не представлялось возможным. Когда судья постановил, что он должен заплатить семье Мейлз семь с половиной миллионов долларов, Брэндон только вывернул пустые карманы и пожал плечами.

У меня был список вещей, которыми Брэндон когда-либо владел и которыми теперь ему законом было пользоваться запрещено. Пользование любым предметом из этого списка означало бы не только видимость, но и факт владения. Трескотты пытались оспорить соответствующее судебное постановление, но пресса живо утопила их в дерьме, а публика выла так яростно, что по ее воплям можно было направлять корабли в ночном тумане. В конечном итоге они сдались и подписали соглашение.

На следующий же день Лейтон и Сьюзан Трескотт смачно плюнули в лицо и Мейлзам, и немытым народным массам, купив сыну кондоминиум в Харвич-Порте — юристы Мейлзов не оговорили, что соглашение распространяется на будущие заработки и будущее имущество. Именно в Харвич-Порте я и оказался, когда сел на хвост Брэндону ранним декабрьским вечером.