Луидор

Свёрток

— Отец Жармэ! Отец Жармэ! Вставайте…вставайте…

Настоятель аббатства Сен — Дени, поднялся с постели, дабы узреть взволнованное лицо одного из братьев.

— Что случилось? — встревоженно спросил, настоятель аббатства.

— Прибыл его преосвященство!

— Проклятье! — вырвалось из уст настоятеля. Правда он тут же попросил прощения у Господа за свои слова, но весть от того не стала менее скверной.

Что ему могло понадобиться среди ночи? — с беспокойством думал, отец Жармэ, спеша навстречу гостю. — Что его привело? Неужто, решил избавиться от меня? Чем ещё объяснить подобное вторжение?

Обуреваемый сомнением, он вступил в полутёмный коридор. Рядом с Ришелье, стоял высокий, худощавый мужчина лет сорока. Оба, с одинаковым вниманием следили за приближением настоятеля. Лишь представ перед Ришелье, настоятель сообразил, где именно его ждали. Он бросил растерянный взгляд на железную дверь, находившуюся справа от него, затем ещё более растерянный на Ришелье. Тот молча кивнул в сторону двери. Настоятель понял сам жест, но не смысл, который за ним стоял. Тем не менее, он без единого возражения, послал за ключником. Прошли несколько томительных минут, в течение которых, настоятель пытался сообразить…что ж именно происходит.

Лицо кардинала выглядело совершенно непроницаемым, впрочем, оно всегда выглядело таким образом. Мало кто мог понять, о чём думает этот человек и что именно собирается сделать. Посему, почтенный настоятель ограничился мыслью о том, что к нему лично приход кардинала не имеет никакого отношения. Этого оказалось достаточно для того чтобы он стал понемногу успокаиваться.

В эти короткие мгновения, едва ли он мог предположить дальнейшее развитие событий. Но события стали молниеносно развиваться, как только появился ключник и отворил дверь. Кардинал коротко бросил своему спутнику два слова:

— Действуй, Люмье!

Тот кивнул в ответ и быстро удалился. Кардинал первым вошёл в отворённую дверь. За ним вошёл настоятель, ключник и тот самый монах, который сообщил о приезде Ришелье. Дверь захлопнулась.

Все четверо оказались в большом, каменном зале с высоким потолком. Это место с одного взгляда вызывала благоговейный трепет. Ряд мраморных колонн, слева и справа, поднимались к самому куполу. Весь зал был украшен изумительными фресками изображающими житие святых. Факелы ярко освещали середину зала, где располагались десятки…саркофагов, один за другим, ровными рядами. Сверху каждого саркофага лежала скульптура человека. Это были мужчины и женщины в различных одеяниях. В передней части саркофагов были выбиты надписи с именами, годом рождения и смерти. Да, это была усыпальница французских королей.

Ришелье бывал здесь и раньше. Он отлично знал историю каждого, кто был здесь захоронен. Но в данный момент его интересовало нечто другое. Что именно? Его спутники поняли, когда Ришелье подошёл к группе маленьких саркофагов стоявших отдельно, возле арки с левой стороны. Один из них, привлёк пристальное внимание кардинала. Поверх саркофага лежала скульптура младенца, а надпись гласила:

«Здесь захоронен Луи Бурбон — несчастный сын Людовика ХIII»

Прочитав надпись, Ришелье тихо прошептал:

— Ты мог бы стать королём Франции!

Затем, он обернулся к своим спутникам и вперил в них свой ледяной взгляд, который мог, кого угодно привести ужас. В усыпальнице раздался жёсткий голос:

— Вы трое станете свидетелями во всём, что я собираюсь совершить. Я делаю это именем Господа и во имя справедливости. Если один из вас сочтёт это грехом, пусть он останется на моей совести. Если один из вас испытывает страх, тогда пусть уйдёт сейчас. Тот, кто останется, будет молчать всю жизнь.

Он ни слова не скажет о том, что сегодня произошло. В противном случае…он умрёт. Это не угроза.

Это клятва.

Все трое выслушали кардинала с бледными лицами. Они, не знали, что именно он собирается сделать, но несомненно выглядели испуганными. Ключник с монахом устремили взгляды на настоятеля. Тот едва заметно кивнул. Сразу после этого немого действия, ключник направился к двери для того запереть её на засов, но его остановил голос Ришелье:

— Ещё не время!

После этих слов, все четверо находящиеся в усыпальнице, погрузились в молчаливое раздумье.

Мысли Ришелье знал только он один. А остальные трое могли лишь строить догадки и предположения по поводу предстоящих действий, но предпочли обратить свои мысли к Господу и просто помолиться. Ожидание продлилось недолго. Вскоре послышались отчётливые шаги, а вслед за ними в усыпальницу вошёл вернувшийся назад спутник Ришелье, Люмье, в сопровождение убого одетого старика с испуганным лицом. Сразу после этого раздался голос Ришелье:

— Теперь время!

Ключник молча запер дверь на засов и вернулся на своё место, рядом с настоятелем. Все трое стали молча и с отчётливым напряжением наблюдать за происходящим. Люмье подвёл старика к кардиналу.

Тот несколько раз низко поклонился, узнав человека к которому его привели. В усыпальнице снова раздался голос Ришелье. И он был обращён к старику.