Людмила Гурченко

«Дорогая Леля, если орел – пусть будет Алан, а если девочка – Люси!» – так было сказано в записке, которую Елена Александровна, будучи в роддоме, получила от мужа 12 ноября 1935 года.

Выбор именно на эти имена пал неслучайно. Как только мама Людмилы Марковны оказалась в роддоме, папа, Марк Гаврилович, чрезвычайно нервничая, побежал в кинотеатр. В то время особой популярностью у зрителей пользовалась американская приключенческая кинокартина «Акулы Нью-Йорка». Главный герой фильма, потрясающий красавец и сердцеед, Алан спасает свою возлюбленную по имени Люси, совершая по ходу киноленты необычайные и опаснейшие трюки. Вот так Марк Гаврилович, совершенно потрясенный увиденным, твердо определился с выбором имени для своего ребенка.

– Люси? В нашей стране нет такого имени! Есть только старославянское имя Людмила, что означает «людям мила». Также популярны такие имена, как Искра, Октябрина, Владлена, Сталина, Ноябрина, Кима, Мюда… – возразили Марку Гурченко в роддоме.

– Это как? Мюда? Нет уж! Пусть уж лучше она будет Людмилой – на радость людям! – решил глава семейства. И кто бы мог подумать – он не ошибся!

Мама Леля, как ее ласково называл Марк Гаврилович, и маленькая Люся приехали домой на извозчике – такси в городе Харькове в 1935 году не было. Семья проживала в небольшой комнатке большого дома № 17, находившегося на Мордвиновском переулке. Несмотря на то, что комната была подвальной и всего с одним окном, Людмила Марковна, вспоминала время, проведенное в ней, с необычайной теплотой и трепетом. Это единственное окно нередко служило ей своеобразным развлечением – порой она разглядывала ноги прохожих – так как это единственное, что можно было рассмотреть, глядя из практически подвального помещения, и пыталась угадать по ним своих соседей. Еще одним увлечением малышки являлось, как нередко потом говаривала сама актриса, «выступления», за которые ей полагались вознаграждения – в данном случае это были конфеты из неисчерпаемого запаса верхней полки буфета.

Будучи рожденной не только в музыкальной семье, но и «в музыкальное время», как не единожды отмечала сама артистка, творчество играло в семейной атмосфере особую и неповторимую роль. Папа прекрасно играл на гармошке, являлся массовиком-затейником, организовывал вечера, утренники и мероприятия в школах, на заводах и фабриках. А мама, всегда помогала ему в этом. Песни, пляски, музыка, являющиеся неотъемлемой частью профессиональной деятельности родителей, плавно и гармонично перетекали и в обыденную жизнь. Маленькая Люся, как губка, впитывавшая все советы и наказы Марка Гавриловича по актерскому и не только мастерству, обожала петь, танцевать, удивлять «зрителей» в лице соседей или друзей семьи и, конечно же, радовать своих родителей.

Бывало, придет в гости кто-то из друзей семьи или товарищей и тут же следовало:

– Э! Куда же ты бежишь? Не спеши! Всех дел не переделать! Подожди, сейчас Люся тебе концертик устроит!

И начинался настоящий концерт-представление! Люся тут же взбиралась на стул, стоящий непременно в центре комнаты и начинала рассказывать стихотворение:

– Жук-рогач, жук-рогач – самый первый силач;

У него, у жука, на головушке – рога!

При этом, когда звучало слово «рога», было необходимо тут же приставить к голове пальчики – имитируя как бы «рожки жука». Также Люся не забывала, как учил папа, «пошире открывать глаза и весело улыбаться».

А после стихотворения следовала песня «с чечеткою» под аккомпанемент папы, смех и аплодисменты «зрителя»:

– Эх, Андрюша, нам ли быть в печали? Возьми гармонь, играй на все лады! Так играй, чтоб горы заплясали! Чтоб зашумели зеленые сады! Х-ха!

Марк Гаврилович нередко восклицал:

– Быть Люсе актрисой! Это как закон! Все песни на лету схватывает! Аккурат, актриса!

Необычайно радушные и веселые люди, гостеприимные хозяева очень любили устраивать праздники и вечерние посиделки, приглашая друзей и соседей. Как только кто-то переступал порог их дома, глава семьи непременно обращался к семье: «Ну, девки, гость пришел! Лелечка, давай на стол, да, побыстрей! Чтобы все было как на Первое мая!»

Праздник Первого Мая был особенным! Все собирались на демонстрацию, непременно красиво и празднично одеваясь. Папа Марк, весь в белом, возглавлял демонстрационную колонну, играя на гармошке, а мама, надев белую юбку, майку и берет, тоже белого цвета дирижировала хором. Все собравшиеся пели и веселились. Казалось, счастью нет предела, а грустных и немолодых лиц и вовсе быть не может. До войны все и все были веселыми и молодыми. Люсе на тот момент было 5,5 лет – так мало для ребенка, которому еще предстояло пережить чудовищное время войны.