Лучшая страна в мире

Опять я вижу во сне воду. Вода везде – на мне, во мне и вокруг, она течет, разливается, сочится отовсюду. Я слышал, что сон про воду – к переменам, и каждый раз, как приснится вода, думаю: «Вот черт! Опять перемены! Будет ли этому когда-нибудь конец?»

И машину мою уже третий год подряд во время весенней уборки столичных улиц оттаскивают на штрафную площадку. Вот уже третий год подряд мой красный «ситроен» конца восьмидесятых годов оказывается в конце улицы Сейльдускгатен в тот момент, когда работники коммунальной службы начинают поливать и подметать улицу к 17 мая[1], чтобы горожанам и гостям города было ходить по ней приятно во время праздника и в последующие дни.

Как мне кажется, я ставлю машину на парковку по всем правилам. Так было сейчас, и в прошлом году, и в позапрошлом. В нынешнем году, по-моему, особенно хорошо. Она стоит аккуратно и никому не мешает. Я даже считаю, что припарковался просто отлично, такую парковку можно назвать идеальной. В последний раз, когда я пользовался машиной, то есть почти неделю тому назад, я тихонько заехал на эту улицу, отыскал свободное местечко и аккуратно припарковался. Я еще немного посидел, чтобы дослушать передачу английского радио, великодушно ретранслированную для нас Норвежским государственным радиовещанием, про одного исследователя, которого суд приговорил к наказанию за недостаточно гуманное обращение с лабораторными мышами, за это у него отобрали мышей, и в результате пошло насмарку несколько лет работы, посвященной вопросу о восстановлении поврежденной ткани головного мозга. Дослушав, как там разделались с исследователем, с мышами и с британской судебной системой и дождавшись конца передачи, я сначала убедился, что колеса стоят впритык к поребрику, и лишь после этого выключил мотор и вышел из машины. Помню, я еще порадовался, что так удачно ее поставил. Детский сад напротив был расположен ровно на таком расстоянии, чтобы детишки не могли добросить сюда камнем, в конце квартала висел запретительный знак, так что практически улица кончалась тупиком, там стояли багажные тачки, на которых развозят газеты подписчикам, но до перекрестка было достаточно далеко, и не было оснований опасаться, что развозчики, являющиеся чуть свет с толстыми связками ключей, поцарапают машину, пока владелец спит сладким предрассветным сном, не ведая, как там поживает брошенный без присмотра автомобиль.

И вот мне понадобилась машина. Прихожу, а машины нет. Возмутительное зрелище! На том месте, где должна была стоять моя машина, стоит чужая, и первое, что мне приходит в голову вот уже третий год подряд, – это мысль, что мою машину украли, кто-то ее угнал, взломал замок, соединил проводочки и укатил. «Обыкновенная бытовая кража», – подумал я. Какой-нибудь наркозависимой личности взбрело вдруг отправиться на другой конец города, куда-нибудь, где можно разжиться наркотиком, и вот, проходя мимо моего автомобиля, в его дурной голове мелькнуло, что гораздо удобнее ехать на машине, чем тащиться пешком, на машине оно будет быстрее, чем на своих двоих. Мысль, собственно, правильная. Ну он и выбил стекло, а дальнейшее легко дорисовать уже по желанию и настроению. Суть в том, что машины на месте нет. Сейчас она стоит где-то еще – не припаркованная как следует, батареи сели, потому что хулиган-угонщик или компания хулиганов бросили ее с зажженными фарами – стоит скорее всего на восточной окраине города или на западной. Нынче что тут, что там одинаково пользуются психотропными средствами! Так что поди угадай, где стоит мой автомобиль.