Луч солнца золотого. Солнечный круг. Книга вторая

Ночь пройдёт, настанет утро ясное,

Верю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная,

Солнце взойдёт… Солнце взойдёт.

Ю. Энтин

Глава 1. 

Чук толкнул тяжёлую обитую железом дверь, занывшую ржавыми погнутыми петлями и скребущую провисшим углом по бетонному полу. Из приоткрывшейся щели выскочило чёрное чудище и, хлестнув Чука по ноге хвостом, исчезло в темноте. У Чука дух захватило, он замер на пороге с вытянутой вперёд рукой: «Уф! Напугал!». И сразу успокоился – узнал кота соседки бабы Мани из сорок третьей квартиры. Соседский кот Яшка был существом вполне мирным и часто делил этот подвал с Чуком, сидя тихонько в углу, намывая лапой усатую морду и посверкивая жёлтыми глазами. Но сегодня и он был против Чука. Сегодня всё было против Чука. Хуже дня в жизни не было, ну разве только тот, когда он узнал, что мама больше никогда не придёт.

Чук протиснулся в приоткрывшуюся дверь не хуже кота Яшки, едва лишь чуть медленнее и оказался в маленькой комнатушке, освещаемой только через узкое подвальное окошко, скорее просто дыру размером в полкирпича. В луче света мельтешили многочисленные неугомонные пылинки. Чук сел почти под самым лучом на перевёрнутый старый ящик из-под помидор, упёр локти в колени, а голову положил на подставленные ладони. Замер, рассматривая круговерть в истончающемся лучике солнца. Вот так и будет сидеть. А что ещё делать? Куда идти? Как показаться на улице после сегодняшнего позора? Чук снова всё вспомнил, и щеки, и уши его налились жаром.

А случилось всё так… Только Чук закончил делать домашнее задание, с радостным ожиданием побросал тетрадки и учебники в потёртую школьную сумку и выбежал на улицу, как увидел отца. Тот шёл, покачиваясь, с трудом переставляя ноги, размахивая руками, глядя затуманенными глазами прямо под ноги. Он что-то бормотал себе под нос, мотал головой и медленно, со скоростью хромой черепахи, приближался к подъезду. Радостное настроение растаяло, словно снежинка над жарким костром, Чук даже плюнул с досады: «Опять пьяный!» Надежды погонять мяч с пацанами, пока осенние дожди не размыли окончательно футбольную площадку возле школы, сменились привычной тоской и досадой. Отец остановился посреди двора и стал, не спеша поворачиваться, силясь обойти лужу, наследницу вчерашнего ливня. Впрочем, ботинки и брюки на отце явно свидетельствовали о том, что лужи уже встречались на его пути и сражение с ними было явно не в пользу человека.

Однако проиграть сражение – не значит проиграть войну. Отец не сдавался. Медленно-медленно развернувшись, нетвёрдым шагом он двинулся по краю лужи, высоко неловко поднимая ноги, перешагивая через грязь. У него почти получилось. Почти. И всё же он проиграл и это сражение, и этот проигрыш стал полным и безоговорочным поражением в войне с лужами и земным притяжением. Да ещё каким! Неловко шагнув, отец Чука наступил на собственную штанину и на глазах любопытствующих соседей плюхнулся в лужу. Да это было бы полбеды, не впервой. Беда в том, что наступил на штанину он довольно крепко, и пуговица на поясе не выдержала, отлетела, брюки сползли, оголив, то, что приличные люди при всех не показывают.

Чук с обречённой ясностью вспомнил, как отец слабо шевелился в грязи, сверкая голым задом на виду у всего двора. Чук даже замер от неожиданности. Конечно, пока заохали бабушки, сидевшие на лавочке, к отцу тут же подоспел Марк Семёныч из тринадцатой квартиры, как раз, вышедший на прогулку со своей болонкой Нюшей. Марк Семёныч помог отцу быстро подняться, дёрнув его за пояс брюк и прикрыв наготу, вопреки вздорной Нюше, которая, облаяв пьяного, вцепилась в грязную штанину и с остервенением дёргала её вниз. Инцидент, казалось, был исчерпан, но Чук знал, он будет ещё долго темой обсуждения среди местных пенсионерок, завсегдатаев лавочек возле дома. Впрочем, мнение любопытных, любящих посплетничать местных бабушек, Чука заботило не слишком сильно, можно сказать, совсем не заботило. Но, к ужасу Чука, они были не единственными свидетелями этого необычного события. На лавочке возле старой железной погнутой и скрипучей качели сидели три одноклассницы Чука - Светка Белова, Анька Ройтман и, главное, Юлька Лебедева. Позорное падение случилось к ним гораздо ближе, чем к Чуку, и теперь, девчонки стыдливо отворачиваясь, но поминутно оглядываясь, шептались и хихикали, прикрывая рот ладонью.