Ложь

1. Появление.

Она улыбалась. Как ей казалось, впервые в жизни.

Впервые в жизни она могла позволить себе непринуждённо зажмуриться от яркого солнца, слепящего до слёз, отдаться порывам дерзкого ветра, перехватывающим дыхание, и смеяться, смеяться будто ребёнок.

Без сомнения, она теперь парила над всем происходящим – с наслаждением, свободно, без всяких усилий, как Джонатан Ливингстон, – её личный герой. Она вспомнила как мысленно летала с ним: поднималась на несколько тысяч футов, напряжённо взмахивая крыльями и, срывалась с этой высоты, пикировала вниз, бесстрашно, глядя только вперёд и всем телом ощущала скорость свободного падения. Это было истинное наслаждение. Она умела летать тогда. Она умела летать теперь.

Краем глаза её, нахально улыбающуюся, заметила вычурная особа средних лет, укутывавшаяся всё сильнее в накинутую поверх пальто цветастую шаль. Женщина неразборчиво злобно пробормотала и, кряхтя, повернулась спиной к пронизывающему ветру и спутнице. Все остальные пассажиры парохода, также съёжившись, сосредоточенно и угрюмо смотрели прямо перед собой, замерев без движений, словно пытаясь таким образом остановить время, растянутое на целый день, сжать его до размеров кулака и выбросить, как ненужную вещь.

Резкий удар судна о деревянное сооружение пристани прервал полусонное состояние людей и полёт довольной девушки, сообщив о их прибытии.

Так началась новая жизнь Полины Одинцовой.

Встречающих было не много. Основной пассажир этого рейса – местные жители, вернувшиеся с большой земли домой, на остров. Но всё же с десяток людей, среди которых половина были дети, приветствовали прибывших, радостно подбегая к самому пароходу, их возгласы и беготня создавали ощущение суеты и неразберихи. Своего встречающего Полина заметила не сразу. Пробежав взглядом по берегу, она увидела почти неприметную фигуру, стоявшую поодаль. Это был высохший до нельзя от старости мужчина с редкими абсолютно белыми прядями волос, торчащими из-под сдвинутой набок старенькой шапки, острые скулы и впавшие щёки нисколько не удручали его доброе выражение лица с открытым, чистым взглядом выцветших от многих лет глаз. Изношенная куртка, небрежно наброшенная на плечи, не спасала от всепронизывающего прохладного ветра. Старые руки не висели уставшими плетями, крепко сжимали сучковатую ошкуренную палку до блеска натёртую руками за годы использования, служившей тростью. Сильно выделялись добротные, ещё поскрипывающие новизной, сапоги. Он перехватил взгляд Полины. Как будто уколотая им, девушка слегка вздрогнула, однако, не отвела глаз и кивнула головой в знак приветствия.

С палубы уже вышли все пассажиры, заметив это, замешкавшаяся девушка поторопилась, схватила свой небольшой багаж и подбежала к трапу. Ожидавший её старик молча принял поклажу и подал руку, чтобы помочь спуститься по шаткой лестнице.

– Здравствуйте! – уже на берегу приветствовала Полина Аркадия Дмитриевича.

– И Вам здравствуйте! – неожиданно громко ответил он. – Как прошла поездка?

– Превосходно! – почти взвизгнула девушка, ещё наполненная тем ощущением безусловного счастья, настигнувшим её на палубе парохода. И добавила, – не ожидала увидеть столько красоты за один день.

Аркадий Дмитриевич расплылся в улыбке, прекрасно понимая о чём сейчас говорит его подопечная. Когда-то давно он сам также, впервые увидивший эти края, по-детски восхищался ими.

Дальше шли молча. Не то чтобы нечего было сказать, но боясь нарушить то состояние первого впечатления от встречи, нахлынувшие воспоминания и предвкушение нового.

2. Встреча.

– Домик небольшой. Забытый всеми. Давно в нём никто не живёт, – с грустью поведал Аркадий Дмитриевич. Вздохнул. – А может он только тебя и ждал?

От такого предположения лицо старика расслабилось и как будто помолодело.

– Может быть, – согласилась Полина.

– Ладно, располагайся, чего тут надумывать. Что есть, то есть… Печь я сегодня протопил, – немного помолчав добавил старик, – до завтра можно не беспокоиться.

Аркадий Дмитриевич Ляхов – старейший житель деревни и негласный её глава. Все вопросы – от управленческих , до бытовых – решались через него. Так произошло и в тот раз, когда с острова уехала единственная школьная учительница и дети лишились возможности обучаться, он сам лично поехал на большую землю, добился встречи с губернатором края, заявил об острой необходимости решить эту проблему. Ему, конечно, пообещали, что, как только найдут подходящую кандидатуру, незамедлительно командируют к оставшимся без обучения деревенским школьникам.

Аркадий Дмитриевич понимал, что вряд ли кто-то согласится покинуть удобный мир цивилизации и отправится к ним на отдалённый остров, почти лишённый связи с внешним миром. С такими мыслями он, сидя на скамейке пристани, ждал обратного рейса, пароход должен был причалить через два часа.