Ловушка для графа

Шотландия, август 1750 г.

Бледная луна медленно плыла по небу, освещая мрачную громадину Карна Одхара. Южные шотландцы называли подобную неполную луну овальной, а горцы, живущие на севере, – луной Мак-Друмина; именно такая луна давала хитрецу достаточно света, чтобы он мог успешно вершить свои, не всегда законные, дела и при этом не попасться на глаза вездесущим английским властям. К полуночи ущербную луну все чаще и чаще начали скрывать гонимые ветром облака, и лишь изредка ее серебристое сияние освещало таинственное деяние, творимое в Большой Долине.

Ветер, вынуждающий облака беспрестанно скользить по небу и несущий заметное похолодание, был недостаточно силен, чтобы разогнать густой туман, стелющийся над Лох-Нессом. Однако время от времени мощным порывом ему удавалось приподнять мглистую завесу над черной сверкающей гладью воды и вызвать на поверхности озера мелкую рябь.

В один из таких моментов лунный свет выхватил из тумана подозрительное шевеление на восточном берегу Лох-Несса, когда десять темных фигур спустились с поросшего густым сосняком склона Карна Одхара и подошли к самой воде. Вскоре облака вновь переместились по ночному небу, и все погрузилось во тьму. Но, хотя луна больше не освещала происходящее на берегу, звуки, доносящиеся оттуда, свидетельствовали: там отнюдь не безлюдно. Легкие всплески воды и глухие удары деревянных предметов частично прерывались негромкими голосами и шорохом раскачиваемых ветром сосен, затем внезапно все стихло – казалось, сама природа давала людям возможность вслушаться в окружающий их мир и вовремя обнаружить присутствие затаившегося поблизости врага.

Мэгги Мак-Друмин стояла возле самой кромки воды и напряженно всматривалась в далекий противоположный берег. Невысокая изящная фигурка словно превратилась в один сплошной нерв, и девушке казалось – вот-вот она почувствует, откуда исходит опасность. Мэгги плотнее закуталась в просторную шерстяную накидку и принюхалась. Аккуратный носик слегка сморщился, словно и впрямь учуял надвигающуюся угрозу, но на самом деле девушка не обнаружила ничего, кроме специфического аромата хвои, настоянной на влажном воздухе, и мускусного запаха лошадей, привязанных неподалеку.

Мэгги не единственная находилась в жутком напряжении – все, кто был на берегу, застыли в тревожном ожидании. Особенно обеспокоенной выглядела молодая хрупкая женщина по имени Кейт. Ее и без того большие глаза казались огромными на маленьком, прозрачном от постоянного недоедания личике. Как и Мэгги, она была блондинкой, но тонкие, очень светлые волосы при свете луны отливали серебром, в то время как волосы Мэгги имели медовый оттенок.

Кейт перехватила взгляд Мэгги и сдавленно пробормотала:

– Если бы ты знала, как мне не нравится стоять здесь на таком открытом месте, – в голосе слышался сильный акцент, присущий жителям гор, и это свидетельствовало, что девушка очень нервничает. Обычно Кейт старательно копировала правильную речь Мэгги, стараясь говорить, как образованные шотландцы. – Зря все это, Мэг, я нутром чувствую: еще до рассвета мы все окажемся в городской тюрьме Инвернеса, можешь мне по верить.

– Ты считаешь нашу затею безумством, глупая девушка? – произнес глава рода Мак-Друминов, приближаясь к ним сзади. Девятому помещику земли Мак-Друминов Эндрю Мак-Друмину, мужчине среднего роста и крепкого телосложения, было под пятьдесят. От всей его фигуры веяло отвагой и смелостью, и ни напудренный парик, ни просторная мантия не могли это скрыть.

Кейт состроила гримасу, и Эндрю улыбнулся ей, показав дыру на месте глазного зуба, выбитого четыре года назад в кровавой битве при Каллодене. Тогда он отделался на редкость легко, зуб – единственная потеря. Кроме того, умудрился вообще остаться незамеченным и окольными путями, по горным тропам, которые знал как свои пять пальцев, увел остатки разбитого в пух и прах клана. До Долины Друмин они добрались так быстро, что власти, как ни старались, не смогли доказать их непосредственное участие в восстании. И хотя Мак-Друмин остался у англичан под подозрением, никто из горцев его не выдал.

Эндрю хитро прищурился и грубовато спросил, в упор глядя на Кейт:

– Думаешь, девочка, я ничего не смыслю в подобных делах?

– Вовсе нет, мой господин. Уверена, вы знаете о таких делах гораздо больше, чем другие.

– Совершенно верно, знаю, – подтвердил он, сверкнув глазами. – Так что, Кейт Мак-Кейн, когда я говорю, что сейчас ты занимаешься гораздо более безопасным делом, чем то, которым занималась несколько месяцев назад, я говорю истинную правду.

Кейт вздернула подбородок, но не осмелилась перечить вслух. Мэгги подавила улыбку; она знала: будь на месте ее отца кто-то другой, осмелившийся упрекнуть Кейт, та взорвалась бы, как пороховая бочка. Но не много найдется смельчаков, отважившихся вызвать гнев Мак-Друмина. Даже ненавистные Кэмпбеллы и проклятые англичане стараются держаться подальше, как только замечают первые признаки его ярости.