Лотерея

© Дезомбре Д., 2015

Верьте мне, сказки про Золушек встречаются, и они всегда связаны с принцами, тут главное – не затянуть сюжета. Однако принцы в наше время понятие относительное, не всегда оправдывающее свою исконную сказочную репутацию.

У Ксении в жизни было крайне мало ярких эпизодов.

Во-первых, она родилась в простой преподавательской семье.

Во-вторых, жила до окончания института – педагогического, как и тот, который закончили ее родители, – в Павловске. Что, несмотря на близость к Питеру, все же не Питер. Институт она окончила небогатый на мужской пол, а уж ее факультет – химии – совсем был его задворками по всем показателям. Кто пойдет на такой факультет? Уж всяко не гениальные химики и крайне редко будущие Песталоцци да Макаренки. Туда идут люди без больших талантов, денег и связей, которым мало что было интересно по-настоящему. Неудачники, одним словом. Так, начиная лет с семнадцати Ксюша записала себя в неудачницы, окончательно и бесповоротно. Хотя подозревать о том, что к ним относится, она стала еще раньше. С того момента, когда начала осознанно смотреть на себя в зеркало. Лет в тринадцать-пятнадцать. И не понравилась себе. И поверьте, дело тут было не в самокритике, свойственной подростковому максимализму. Тут-то мы и подобрались к основному пункту: ко всему прочему, Ксюша была не красавица. То есть абсолютно. Черты лица – не то чтобы сильно безобразные, а просто невыразительные черты лица. Плюс к тому они не оживлялись ни мимикой, ни огнем в глазах; не передавали ни блеска остроумия, ни мощного интеллекта, ни бешеного темперамента. За неимением таковых.

В момент, когда произошла эта история, Ксюша сделала первый сильный шаг в своей неизбалованной на события жизни. Она уехала из золотого города Павловска: кому дворцы, парки и любимый Путиным ресторан «Подворье», а кому блочные пятиэтажки, каждодневные прокуренные электрички и убогий выбор товаров народного потребления в местном магазине. Так вот. Ксюша, выдержав упорную борьбу с мамой (зачем тратить и так невеликую зарплату на съемную квартиру!), сняла комнату в коммуналке. В центре. Там было темновато и жили в соседних комнатах: молодая одинокая мать с маленьким и очень шумным младенцем Марина и тихий алкоголик Витя. Кухня была замызгана. Сортир часто выходил из строя. Зато в момент, когда Ксюша закрывала дверь, она могла абстрагироваться от всего остального мира. У нее имелся неплохой телевизор, привезенный от родителей, и серый добрейший кот того же происхождения. Сами родители продолжали громко и муторно ругаться в своем Павловске, но мать хотя бы не могла уже ее донимать тем, что она должна искать себе мужа, «а не сидеть сложа руки». На это Ксюша резонно замечала (в основном про себя), что: а) чем жить ТАК со своим мужем, как ее мама, так лучше одной; б) она не сильно представляла себе, как его можно искать и что толку складывать руки, раскладывать: раззудись рука, размахнись плечо? Вот у Ксюши, к примеру, была одна незамужняя подруга, примерно тех же, что и Ксюша, внешних данных и лет, так она искала: в клубах, по Интернету и просто на шумных улицах нашего славного, полного всегда приятных неожиданностей большого города. И что? Неожиданности имелись только неприятного свойства, парни из Интернета оказывались сексуальными маньяками или исчезали через свидание, парни из ночных клубов – алкоголиками и… Смотри выше.

Поэтому Ксюша не тратила время на вещи, которые не доставляли ей удовольствия, а, напротив, могли ее очень расстроить, не говоря уже о том, чтобы подорвать ее хилый учительский бюджет. Ведь частные уроки химии мало кому интересны (правда, дополнительно платили за продленный день). Однако Ксюша в свое положение неудачницы вошла не как в дождливый серый день, а как в теплую ванную: не надо напрягаться – дело бесполезное, а уж дома на полке всегда найдется хорошая книжка, и что-нибудь интересное можно найти по телику, и завернуться в плед, и выпить чаю с печеньем. Одиночество же после жизни с родителями и бесконечных эмоциональных материных шантажей ее не пугало. Правда, иногда казалось, что хорошо бы в эту самую ванну подлить горячей воды. Каких-нибудь чуйств, какого-нибудь флирта, что ли… Чаще всего эти смутные желания одолевали ее после того, как все та же неугомонная подруга вытаскивала ее в кино или в театр.

– Не в селе ж живешь неэлекрофицированном! Зачем тогда из своего Павловска переехала, тетеха?! Там бы хоть воздухом дышала посвежее, – говорила та жестко, когда Ксюша начинала канючить, что не пойдет никуда, поскольку ей нечего надеть.