Лососи, бобры, каланы

Научный редактор д-р биол. наук В. В. Хлебович.

JACQUES-YVES COUSTEAU ET YVES PACCALET

SAUMONS, CASTORS ET LOUTRES

FLAMMARION

Озеро с чистой водой. Дикие заснеженные горы. Девственный наряд Арктики, в сердце большого острова Кадьяк, в нескольких милях к югу от полуострова Аляска. [1]

Это озеро Фрезер. Там, где в него впадает ручей, трое людей заняты странным делом. Они вскапывают ложе потока, выкидывая прочь большие камни, и укладывают на гравийное дно металлический круг. Рядом с ними ведро, полное лососевой икры. С большой предосторожностью они перекладывают икру в этот круг. Затем вынимают его, засыпают углубление с икрой песком и удаляются. Что все это значит?

Человек пришел сюда, чтобы изменить естественный ход жизни. В данном случае он делает это для ее обогащения, а не обеднения. В этом краю, в этом озере, где лосось не жил с тех пор, как существует этот мир, теперь родятся тысячи и тысячи рыб, чтобы затем скатиться в море.

Пять лет спустя. То же озеро. Тот же ручей. Я лежу на животе на высоком берегу вместе с ныряльщиком с „Калипсо“. Ложе ручья почти сухое. Около устья приостанавливается лосось. Наконец он решается и заходит в тонкую струю. Тело его наполовину торчит из воды. Он взбирается по потоку, конвульсивно ударяя хвостом, и проходит прямо перед нами. Чувствуется, что силы его на исходе. Но разве в этом дело?

Круг замкнулся. Икринка, „посеянная“ пять лет назад, превратилась во взрослого лосося длиной 80 см и почти 6 кг весом. Мечта реализовалась. Но какой ценой…

Я должен знать, что же произошло за эти пять лет. Вот почему я и лежу в засаде на берегу ручья, здесь, на краю света.

Лососи, родившиеся в этом ручье, впадающем в озеро Фрезер, росли здесь в течение года. Затем, побуждаемые необоримой силой, изменившись физически и физиологически, они скатились в океан. Там, на просторе, четыре года лососи вели жизнь хищных авантюристов.

Сегодня эти великолепные животные заканчивают свое путешествие к родным местам. Они вернулись в свой ручей, чтобы дать начало новой жизни — и здесь же умереть. Страшная одиссея — сквозь препоны, которые воздвигают на их пути стихии, животные и человек. Это настоящая трагедия, так как за ослепительным и кратким мигом воспроизводства следуют неизбежно быстрое старение и агония — и вот уже мы видим кладбище лососей.

Как я полагаю, операция „Лосось“ была начата мною весьма своевременно. „Калипсо“ оказалась у подходов к острову Кадьяк как раз в самом начале миграционного хода красного лосося. Мне описывали ранее это зрелище, и теперь меня буквально сжигало желание увидеть собственными глазами сотни сотен веретенообразных тел, слитых в единый поток в устьях рек, пытающихся подняться по ним с отчаянным упорством, которое ничто не может одолеть. Я хотел рассмотреть этих могучих рыб, противоборствующих стремнинам. Я завидовал им, перепрыгивающим каскады вод.

Но к этому меня побуждали и другие мотивы.

Лосось всегда интересовал человека, но до поры это не причиняло ему вреда. Я был потрясен, когда узнал, что первое художественное изображение этого животного датируется возрастом заселения пещер! Речь идет об изумительном барельефе длиной около 1 метра в так называемом Рыбном гроте, в 2 километрах от Эйзи, в Дордони. Другие примитивные изображения лосося отмечены в пещере Нио, близ Тарасконсюр-Ариеж, в Пиренеях. Этот интерес к лососю (художественный и кулинарный) можно проследить по всей истории Европы, а также многочисленных цивилизаций северного полушария, в частности индейцев Канады и США. Но кроманьонский лосось не мог не вдохновить меня!

Впрочем, что касается наших дней, я лично вижу в лососе двойную жертву: абсурдности моды на продукты питания и нашей мании загрязнений.