Листья лофиры

Звезды всегда качались над мачтами кораблей.

Неподвижную землю с воздуха люди увидели недавно.

Ночь. Самолет летит над Африкой. Матово-черный, словно сгустившийся Атлантический океан. Белая, из разбитых волн, полоса наката. Застывшие, чуть желтоватые пески Сахары. И полная луна — светом ее залиты и океан, и суша, и оттого расстилающийся под нами мир кажется еще более скованным, безжизненным…

Это уже не первая ночь полета, не первый год странствий по земле. Были другие дни и ночи, и под крылом самолета плыли ровные, раскаленные казахстанские пустыни с неизгладимыми следами древних кочевий. Были сибирские города, широко раскинувшиеся по берегам рек. Были золотисто-коричневые льды в море Лаптевых, снизу подсвеченные отраженным в воде солнцем. Были буро-красные теснины Боомского ущелья и — на уровне глаз — голубые вершины Тянь-Шаня. И еще была земля Украины с незаплывшими рубцами окопов. И Шипкинский перевал с братскими могилами. И сожженное гетто Варшавы. И земля Голландии, погружающаяся в море…

И потому, что было много дней, ночей, стран, — я знаю: нет ничего обманчивее вида неподвижной земли с воздуха.

— «Мекнесская болезнь», — эти странные слова Батанов произносит на Внуковском аэродроме; вылет — в одиннадцать часов, а пока мы сидим на чемоданах и ждем своей очереди. — Помнишь, где находится Мекнес?

Перед вылетом в Африку я, естественно, читал книги о тех странах, в которых нам предстоит побывать, и знаю, что Мекнес — один из крупнейших внутренних городов Марокко с населением в сто восемьдесят тысяч человек. Но о «мекнесской болезни» мне ничего не приходилось слышать. Как всякий здоровый человек, я слабо разбираюсь в медицине, но думаю, что и специалисты-медики едва ли слышали о ней.

Я смотрю на Батанова и пытаюсь угадать, почему именно сейчас он вспомнил о «мекнесской болезни». Батанов сидит, упираясь локтями в колени, сплетя руки перед собой. Берет торчит у него из кармана теплого ратинового пальто, и белокурые волосы падают на лоб. В костюме Батанова нет ничего необычного, и все-таки что-то выдает в нем человека, много бывавшего за границей.

— А тут еще Агадирское землетрясение, — говорит он. — Больше тысячи человек погибло, по предварительным данным… Одна трагедия за другой.

Об Агадирском землетрясении, недавно случившемся в Марокко, я читал и поэтому спрашиваю о «мекнесской болезни».

— Это настоящая социальная трагедия, — говорит Батанов. — А суть дела вот в чем. В прошлом году среди беднейшего арабского населения Мекнеса вспыхнула непонятная болезнь, почти неизменно приводившая к полному или частичному параличу. Потом она и в другие города перекинулась, но название получила по Мекнесу.

Экспертиза установила, что болезнь вызывают дешевые сорта растительного масла, неожиданно поступившие в продажу; масло оказалось нечистым: в нем обнаружили значительную примесь минерального машинного масла…

В общем, выяснилась следующая история. На территории Марокко до сих пор находится несколько крупных американских военно-воздушных баз. Спекулянты-американцы, служившие на этих базах, загнали марокканским торговцам несколько цистерн машинного масла, а те подмешали его в растительное и пустили в продажу по сниженным ценам. В итоге пострадали почти исключительно бедняки. «Мекнесская болезнь» свалила примерно десять тысяч человек… Торговцев арестовали и будут судить.

По специальному закону «О преступлении против здоровья народа» их могут приговорить к смертной казни. А «мекнесскую болезнь» объявили национальным бедствием… Вот как будто и все..

Самолет отрывается от белого облака взвихренной снежной пыли, и земля, наклоняясь, медленно уходит вниз.