Листы дневника. Том 2

Вошедшие во второй том "Листов дневника" очерки охватывают период с 1936-го по 1941-й год.

"Мир армагеддонно содрогается"[1]; "Армагеддон гремит и огромно его психическое влияние. Танец смерти — не только на бранных полях, но во всей земной жизни"[2], - пишет Н. К. Рерих о конце 30-х годов.

Отступление от основ Культуры, человеческие разногласия, "прогресс" цивилизации, вызывающий к жизни самые разрушительные энергии — все это тревожит и волнует Николая Константиновича.

Гулкое эхо Гималаев доносит до Рериха мировые события и главное из них — начало Второй мировой войны:

"Захлопнулись перевалы. Скончалась почта. Но не навечно пресечены пути. Культурные общения оживут. А пока мысленно приобщимся к строительству прекрасному"[3], - призывает он в очерке "Шествия".

В Гималаях у Рериха не келейное уединение, а трибуна водителя жизни. Много мудрых и прозорливых слов летит отсюда к людям, помогая, предупреждая, предостерегая, вызывая лучшие устремления. "Глубокий духовный смысл свойственен всем его работам, — писал Теодор Хеллин. — Они подобны посланиям откровения высших сил. Каждая из них и все они были рассчитаны на продвижение духовного пробуждения человечества"[4].

Очерки настоящего тома — это свод мыслей, кристаллизация этико-философских воззрений, синтез одухотворяющих и преобразующих идей в свете эволюционных положений Живой Этики. Представленная автором многогранная и масштабная картина мира являет в целом космического размаха мозаичную панораму — от истории легендарных поисков обетованной земли Беловодья до блестящих манифестаций русского искусства; от грабительских ухищрений Хорша, надевшего "умильную маску сотрудничества", до преступных фашистских деяний на фронтах мировой войны; от памятных событий и встреч, ставших "настоящими камнями созидания", до непосредственных откликов на происходящее.

Запечатлевшие свою современность, замечательные по искренности и силе убеждения публикуемые Листы дневника одновременно несут печать вечности. Доминирующее их начало — в выдвигаемых жизненных программах. Противопоставляя войне светлую деятельность в необозримых горизонтах Культуры, волнениям и суете жизни — истинные человеческие ценности, злу — красоту добра и жизненные взлеты радости, взаимоистреблению и ненависти — единение, культу золота — осознание ценности труда, Рерих призывает преобразить многие основы жизни:

"До чего нужно сейчас истинное, обновленное сознание и сказать нельзя! Все слова человеческие будут недостаточны, чтобы выразить такую спешную необходимость. Только расширенным сознанием можно воспринимать и человеческую боль, и человеческую радость"[5].

Предостерегая от опасности "сердец каменных", устремляет Рерих к необходимости общественной деятельности как "рассаднику растущих энергий"[6], сурово осуждая равнодушие и попустительство:

"Кроме правительственных распоряжений, именно общественное мнение является первым охранителем национальных сокровищ, имеющих всемирное значение"[7].

В поисках "просветов, просек, которые выведут из дебрей заблудившихся"[8], Н. К. Рерих видит признаки истинного восхождения. Добрым путевым горным знакам-менгирам уподобляет он деятелей Культуры — водителей жизни.

"Чем дальше, тем с большею признательностью вспоминаются все, кто так или иначе возбуждал и чеканил мысль…"[9]. Среди них — великий искатель и познаватель Л. Толстой; писатель Горький, с которым "предполагались огромные литературные обобщения и просветительские программы"[10]; принесший новое одухотворенное, истинное творчество Чюрленис; учитель жизни Куинджи; Юон и Петров-Водкин, которые "на трудных перепутьях укрепили и поддержали русское сознание"[11]; Дягилев, планы которого всегда были во славу русского искусства; самоотверженный врач и зачинатель Рижского Рериховского общества Ф.Лукин и другие художественные и общественные деятели, потрудившиеся во благо "истинного строения жизни" и "мирового преуспеяния".

Литературные портреты их, как правило, приуроченные к тем или иным датам, щедро воспроизводят очерки-воспоминания.

Предлагаемые Рериховские Листы дневника, созданные в годы мировых потрясений, жизнеутверждающи и оптимистичны.

"Даже самые тяжкие бедствия несут обновления. Болезненно растут крылья… И сейчас мировая беда раскроет Врата Будущего"[12].

Перелистываю кем-то когда-то заботливо переплетенные тома прекрасного бывшего журнала "Старые Годы". Кто-то любил этот журнал, заботливо переплетал его, берег. Действительно, это не были ежемесячные случайные сборники. В "Старых Годах" отображалась ценность русской Культуры.