Листопад

Обычно она просыпалась легко и до будильника. Не размыкая век потянуться, разбросав руки по тёплой мятой простыни, улыбнуться новому дню, нащупать босыми ступнями прохладный пол и, наконец, открыть глаза. Сегодня всё было по-другому.

Противная громкая трель будильника взметнулась у самого уха, нагло и беспардонно прорываясь сквозь сон. Ещё не проснувшись, Света вскочила с кровати, силясь открыть слипшиеся глаза. Ноги обожгло холодом. Зябко передёрнув обнажёнными плечами, которые уже пошли мелкими пупырышками, она поплотнее завернулась в одеяло, пытаясь нащупать ту тонкую нить, что как клубок Ариадны привела бы её в тот самый момент, из которого так бессовестно выдернул будильник. Но всё было зря. Сновидение ускользало, как ускользает сумрак, боясь встречи с рассветом. Экран телефона снова замигал и выдал очередную порцию мелодии «по умолчанию».

***

– Шевелись, опоздаем же! – до пары оставалось всего несколько минут. Зажав под мышкой томик со стихами Блока, Светлана ускорила шаг. Правильно говорят, как день начнёшь, так его и проведёшь. Сначала этот тяжёлый сон, после которого она проснулась с мокрыми глазами (ещё бы помнить, что снилось), потом этот грёбанный будильник, от которого до сих пор гудит голова, холодильник, в котором разве что только мышь повеситься не успела… А теперь ещё и автобус, опоздавший на пятнадцать минут.

– Ветка, – запыхавшись засмеялась бойкая семнадцатилетняя толстушка, – куда ты так поскакала, побереги мои короткие лапки, я ж не успеваю за тобой…

– Андрей Иваныч хоббитов ждать не будет, – всё так же на бегу ответила Света.

Девушки дружили со школы, хотя были совершенно разными. Светлана или Ветка, как её ласково называла Натали, была тихой, романтичной и загадочной. Тонкие длинные светлые волосы, осиная талия, ломкие звенящие запястья, запах лаванды, близоруко блуждающий взор и сонник под подушкой – вот, пожалуй, те слова, что приходили в голову при первом взгляде на Свету. Наташка же, которая на иностранный манер гордо именовала себя Натали, была полной противоположностью своей подружке: маленькая хохотушка, острая на язык, она вечно везде опаздывала, носила короткое каре и яркие гетры, ругалась матом и до неприличия обожала красное вино. Они были как ночь и день, луна и солнце – совершенно разные, но идеально дополняющие друг друга. Пока Ветка писала за подружку домашку по литре, Ната как орешки щёлкала задачки и уравнения, не забывая возвращать Светлану из мира фантазий и грёз на грешную землю. Пока Света мечтала о принце, твёрдо верившая, что судьба сама столкнёт их лбами в тот единственно нужный момент, Натали меняла кавалеров как перчатки то с правой, то с левой руки. Единственным, что всегда объединяло их, была дружба, незыблемая и нерушимая. Они и после школы не сумели расстаться и поступили мало того, что в один универ, так ещё и в одну группу. Зачем Наташка, которая Тютчева от Фета отличить была не силах, пошла на филфак – не знала и она сама. Теперь девчонки продолжали сидеть за одной партой, нервируя преподавателей. Вот и сейчас Ветка, пропуская слова Андрея Иваныча мимо ушей, чертила на полях беспорядочные картинки, никак не касающиеся темы лекции.

– Селивёрстова, может расскажешь нам о процессе падения редуцированных гласных? Или ты в ботанику ударилась? – насмешливо вздёрнул бровь преподаватель, разглядевший в тетради нарисованный кленовый листочек. С задних парт раздались приглушённые смешки.

Светлана подняла расфокусированный взгляд и неловко улыбнулась. Девушка не любила находиться в центре внимания, но из-за своей рассеянности часто именно в нём и оказывалась. Как сейчас. Проклиная свою глупость и невнимательность, она поднялась с места и пошла к доске, провождаемая громким ободряющим шёпотом Наты:

– Ветка, задай жару.

Натали не сомневалась, что её любимая подружка как всегда ответит с блеском и получит наивысший бал. Уж в чём, а в падении редуцированных Света точно разбиралась.

***

– Ну и чего ты сегодня такой пришибленный? – Алина повисла на шее у парня, прижимаясь к нему изо всех сил.

– Аля, отстань, – он с усилием расцепил её руки и отодвинулся подальше. Они встречались полтора года, и настырность девушки ему порядком уже надоела. Никакого личного пространства, только общие пары, обеды в студенческой столовке, один проездной на двоих и профиль в твиттере, в который он не написал ни слова.

– Ну пупс, – проныла Алина, скривив надутые накрашенные губки.

– Не выспался, вот и всё, и чего ты постоянно во всё лезешь?

– Потому что, – выдержав многозначительную паузу, она добавила, – люблю я тебя, вот почему.

– Тогда будь добра, отцепись хотя бы на минутку, – попросил он девушку, которая снова прилипла, как банный лист. Прилипла, и не оторвёшь, – ты везде, даже во рту вон, волосы твои. Могу я хотя бы с утра побыть одиноким и недовольным?

– Да пожалуйста, – и, резко отвернувшись, Алина вошла в аудиторию, сердито постукивая острыми каблучками.