Лишь твой силуэт (СИ)

Еще в раннем детстве мне пророчили стать спортсменом.

Я был борцом с рождения. Мама рассказывала, что в первые месяцы моей жизни со мной было хлопот невпроворот. Я капризничал, любил попинать ее ногами и подергать за темные волосы. Тогда она и сказала, что я, возможно, в будущем стану футболистом. Она ошиблась насчет профессии, но в спорт я действительно пошел.

Когда мне исполнилось шесть лет, отец подарил мне хоккейные коньки и шайбу с клюшкой, и с тех пор я начал увлекаться хоккеем. Признаюсь, игра меня затягивала, и порой я даже отключался от внешнего мира, полностью погружаясь в хоккей. Катание по льду было моей страстью, и я всерьез начал задумываться о будущей профессии спортсмена.

В двенадцать лет я пошел на секцию и играл уже в команде. В первые же месяцы меня сделали капитаном. Мы ездили на соревнования и завоевывали награды — всё как у всех. Шли к вершине.

В то же время в нашей семье произошел раскол: отец ушел к другой женщине. Моя мама, Линда, тяжело переживала разрыв с ним и, чтобы затушить боль разбитого сердца, начала давать частные уроки по игре на фортепиано. Раньше она работа в школе учителем музыки, но, когда познакомилась с моим отцом, ушла с работы и посвятила себя семье, а сейчас вновь вернулась к старому образу жизни.

Она так глубоко ушла в работу, что забыла себя, а о детях и говорить нечего. За мной присматривала старшая сестра — Клэр, она же водила меня на занятия по хоккею и занималась всем тем, чем обычно занимались матери детей моего возраста: одевала, помогала с уроками, вела переговоры с родителями мальчишек, с которыми я дрался. В ту пору ей было всего лишь восемнадцать, но, должен признать, она умело со всем справлялась.

Сейчас же мне восемнадцать, но я даже самостоятельно приготовить себе поесть не могу, не то чтобы стать кому-то отцом. Не подумайте: руки-ноги у меня на месте, просто…

Я слепой.

Да. Всё просто.

Скорее всего, вы удивитесь: как такое возможно, ведь я хоккеист? Нет, я не был слеп с рождения, и это никакое не чудо под названием «Инвалид, не смотря на свою слепоту, играет в хоккей». Я расскажу вам, в чем дело, но для начала сделаю то, что забыл в самом начале: представлюсь. Меня зовут Эдан Хоулмз. Здравствуйте.

Итак, вы хотели знать, что случилось, тогда слушайте…

Это был один из тех дней, когда не ждешь ничего плохого. Моя команда — «Ночные ястребы» — вышла в финал в молодежном хоккейном турнире. Всё шло своим чередом: я, как капитан, настроил парней на победу, и мы с тренером еще раз обговорили план наших действий на льду. Я не мог подкачать, ведь с трибун за мной будут наблюдать сестра с мамой, которая два года назад вновь начала активно участвовать в моей жизни.

Выхожу на лед, чувствую уверенность и легкий азарт, от которого нервная дрожь пробегается по телу, и адреналин захватывает с головой. Слышу сигнал, оповещающий, что игра началась, и делаю ход первым, выбивая шайбу прямо из-под носа капитана соперников.

Игра идет плавно, но, конечно же, не обошлось и без парочки замечаний от судьи. Мы настойчиво шли к победе, и вот уже оставались считанные минуты до конца игры, а счет неравный: 21:20 в нашу пользу. И хотелось забить еще один гол для полной уверенности, что матч не повторится, и мы выиграем.

Не помню, как это произошло — всё случилось очень быстро. Я катил шайбу к воротам, не замечая никого вокруг, как вдруг на меня налетел игрок параллельной команды. Сила столкновения была столь велика, что меня относит на два метра назад, и я бьюсь головой об лед. Слышу, как шлем раскалывается на затылке, и чувствую острую боль, словно молния, пронзившую мозг. Глазами незамедлительно завладевает тьма, и я проваливаюсь в какую-то бездну, находящуюся между сном и реальностью.

Что дальше происходило мне неизвестно — теряю сознание. Прихожу в себя лишь спустя три дня. Как выяснилось — я был в коме всё это время. У меня серьезное сотрясение головного мозга, но врачи убедили маму с сестрой, что со мной всё хорошо... Пока я не открыл глаза. И не увидел ничего, кроме темноты.

Моя внезапная слепота поразила даже медиков. Меня тут же отправили в Медицинский научно-исследовательский офтальмологический центр нашего города, где сказали, что нужна срочная операция, пока не будет поздно. Линда и Клэр согласились, а я лишь молча повиновался, поскольку голос после сотрясения тоже пропал. Слава богу, на время.

Мне сделали операцию, но зрение не вернулось. Все мои мечты стать профессиональным хоккеистом развеялись в одночасье, и я ушел в себя. Стал ненавидеть свою жизнь, окружающих людей. Всё, что когда-то было мне дорого, стало противным и незначительным. Мама с сестрой, конечно же, поддерживали меня, но мне не нужны были их сожаления. Я знал, что они не оставят меня в беде и от этого делалось еще паршивее.