Линда

Весь день шёл холодный проливной дождь. Порывистый ветер пробирал до костей. Солнечные лучи едва пробивались сквозь низкое мрачное небо. Они словно окрашивали город в серый цвет, отбирая яркость красок даже у пёстрых неоновых вывесок. Максим шёл по улице, и настроение у него было под стать погоде. Его обувь, как и он сам, промокли почти насквозь. Обгоняя менее расторопных прохожих, он стремился к синему зданию метро. Как и многие другие, построенные после ядерной войны, оно не отличалось изяществом и напоминало картонную коробку с дверями. Возле входа под козырьком стояли люди из второй касты, столпившиеся в ожидании такси или окончания дождя. Максиму, чтобы попасть внутрь, пришлось проделать обычный унизительный ритуал: слегка поклониться и попросить разрешения пройти у ближайшей к нему пары. Девушка, снисходительно улыбнувшись, отошла в сторону, открыв ему проход к одной из десяти дверей.

Вестибюль метро привычно встретил потоком теплого воздуха со специфическим запахом резины, железа и пыли. Пол был покрыт мокрыми следами от обуви. Робот-уборщик собирал влагу и грязь, стараясь не мешаться под ногами. Максим подошёл к сканеру оплаты, который автоматически считал паспортные данные и снял с пассажирской карты сумму за проезд. Пара секунд – и раздался мелодичный сигнал. Оплата произведена, а значит, путь можно продолжить. На голограммном табло красными буквами высветилось предупреждение о низком балансе. Чтобы пополнить счёт, Максим сразу направился к платежным терминалам. Он не любил обращать на себя внимание, а прилюдное предупреждение в красных тонах словно кричало:

– Посмотрите, бедняк из третьей касты. Скоро он начнёт ходить пешком.

На самом деле, никому из пассажиров не было дела до того, какая сумма у кого осталась на карте, но Максиму казалось обратное.

Возле терминалов стояло несколько десятков человек. Они выбирали что-то из пунктов меню, которые не были видны никому, кроме них самих. Максим вошёл в зону действия свободного терминала, и лазерный луч создал перед ним такое же защищенное голограммное изображение, позволяющее сохранять конфиденциальность данных. Лучи голограммы пересекались на разных уровнях, и цельную картинку можно было увидеть только глазами абонента, на которого настроился компьютер. Со стороны это выглядело как множество светящихся разноцветных полосок, переливающихся в некое подобие радуги.

Максим ввел код своей зарплатной карты и перевёл немного денег на пассажирскую. В его случае «немного» составляло треть всех средств, что остались у него от последней зарплаты. До следующей нужно было ждать и как-то жить ещё две недели, и мысль об этом заставила Максима глубоко вздохнуть. Мельком пробежавшись по своим расходам, он нахмурился, свернул изображение и двинулся дальше в сторону посадочных площадок.

На платформе стояло не меньше сотни человек из разных каст. Линия безопасности за метр до её края выделялась красной неоновой полосой. Один из пассажиров заболтался по телефону, вшитому в ушную гарнитуру, и переступил за линию. Мощная беззвучная вспышка красного света, ударившая снизу, напомнила ему о безопасности. Извиняясь перед другими пассажирами, которым это доставило неудобство, он сделал шаг назад.

В начале и в конце платформы располагались специальные огражденные площадки, напротив которых останавливались вагоны для первой и вип-касты. Чаще всего эти «островки» пустовали, однако на сей раз Максим увидел молодую пару на участке для первой касты: женщину, одетую в шикарное вечернее платье, и мужчину в строгом чёрном смокинге. Они непринуждённо о чём-то болтали, не обращая внимания на толкающуюся в тесноте толпу.

Табло на стене оповестило о скором прибытии поезда, и из тоннеля начал дуть ветер. Женщина из первой касты, на которую обратил внимание Максим, поежилась и прижалась к своему кавалеру. Остальные пассажиры начали топтаться на месте, словно пингвины, в ожидании посадки. Наконец, в глубине тоннеля показались белые огоньки. Небесно-синий поезд обтекаемой формы на магнитной подушке двигался абсолютно бесшумно, лишь тихий гул генераторов был слышен при его приближении. Когда он остановился, двери на электромагнитном приводе раскрылись, и тягучая людская масса заполнила собой вагон. Его интерьер был скучен и неприметен. Холодные на вид и ощупь железные поручни, практичный черный углепластик на полу, четыре потёртых и жёстких сиденья. Тускло светящие энергосберегающие лампочки лишь усугубляли эту тоскливую картину.

Насколько комфортные условия предоставлялись в вип-вагоне, оставалось лишь догадываться. Для Максима путь туда, естественно, был закрыт. По слухам, там были мягкие сиденья с подлокотниками и индивидуальные мини-бары, но он им не верил. Это был бы вопиющий контраст, который мог вызвать возмущение низших каст. Правда, это возмущение редко выходило за пределы кухонь, как до, так и после ядерной войны.