Ликвидатор

В кабинете было сумрачно. Последние лучи заходящего солнца тщетно пытались осветить все помещение, но даже их отчаянной попытки хватило лишь, чтобы «выхватить» край стола и кусочек картины, висевшей на стене. Сумрак не желал уступать свои права, трепетно оберегая покой… Едва слышно шумел системный блок, создавая звуковое сопровождение светящемуся монитору. Хозяин кабинета, темноволосый мужчина, лет тридцати, внимательно изучал лежавшие перед ним документы. Создавалось впечатление, что темень ему не помеха. Собственно, так оно и было — свет как таковой не был предметом первой необходимости… Совершенно неожиданно темнота возле двери стала особенно густой, вязкой, словно кто-то старательно заворачивался в покрывало тьмы, стягивая ее к себе со всех углов.

— Иншеан Мирту Кириллош, — прорезал темноту мужской баритон.

— С чем пожаловал, Влад? — владелец кабинета оторвался от изучения бумаг и взглянул на возникшего гостя. Его нисколько не удивило такое появление. — Граф Владислав Цепеш Дракула.

Сочтя дань традиции приветствия отданной, гость, с интересом оглядываясь, прошелся по кабинету, словно был тут впервые, и устроился в дальнем кресле, в самом темном углу — темный силуэт на фоне темного кресла. Только едва светятся две красные точки, обозначающие глаза. — Ее надо вернуть, Инш. Ее надо вернуть.

— Думаешь? — поднял брови тот, но в этом жесте не было и намека на удивление.

Оба давно знали ответ, но разговор тоже был данью традиции.

Оба не знали, кто из них на самом деле прав.

Оба не могли решить, как поступить дальше.

Не могли решить эту проблему больше года.

— Знаю, — качнул головой Влад, — в том-то и дело, что знаю. Думаешь, от этого легче?

— Я тоже знаю, — вздохнул Иншеан, — но не имею на это права. Я сам не дал ей спасти. О чем тут еще говорить?

— Зато я имею такое право, — криво усмехнулся Цепеш, едва-едва обнажив кончики клыков. — И Край.

— Край разве заинтересован? — Кириллош сцепил руки перед собой, уперев локти в стол, и внимательно посмотрел на давнего знакомого. В темных глазах странного оттенка на секунду вспыхнул зеленый огонь.

— Девочка нужна ему, и нам она нужна. Очень нужна. Поэтому прошу — дай разрешение.

— Боль? — в голосе хозяина кабинета проскочило что-то странное.

— Да, иначе она загубит себя. Как ушла в это, так и надо возвращать. Иного пути для нее нет. Она изначально не обычный смертный.

— Ты проследишь?

Влад плавно поднялся из кресла и скользнул к столу: — Я сам все сделаю.

— Так жаждешь обладать ею?

Вампир пожал плечами: — Почему бы и нет? Раз уж подворачивается случай совместить приятное с полезным.

— Сколько меток потребуется? — Иншеан откинулся в кресле, оставив вопросы этики на «потом», которое могло и не наступить. — Одна у нее уже есть.

— Еще две, — отозвался Влад. — Еще две максимум.

Кириллош прокрутил в голове возможные варианты, и поинтересовался:

— Она с ума не сойдет от такого?

— Я этого не допущу. Как не допущу и того, что она станет одной из нас. Так что? — граф оперся о столешницу.

— У тебя есть мое разрешение, — немного помолчав, сказал Иншеан. — Только не переборщи.

— Постараюсь.

— Тогда удачи, — кивнул тот.

— Я немедленно отправляюсь, — и Влад просто растворился в воздухе, мгновенно разогнав возникшую вместе с его появлением темноту по углам, где она вновь застыла, охраняя покой этого места.

Хозяин кабинета немного помедлил, потом открыл ящик стола и вытащил жетон армейского типа, на котором был выбит порядковый номер под гербом третьего отдела знаменитого Агентства и слова присяги: «Раз данной клятве — измены нет!»

— Ты должна вернуться, девочка моя, должна! — голос почему-то дрогнул. — Боль — это все, что тебе осталось.

Жетон только тускло сверкнул в ответ…

Унылое помещение подвального туалета: обшарпанные стены, освещение — минимум ламп из имевшихся в наличии. В общем, все это навевало острые приступы клаустрофобии и отвращения к реальности…

Навевало бы…

При условии, что я вообще хоть что-то подобное могла почувствовать в этой жизни, но я не чувствовала. Окружающее мне было глубоко по фигу. Я не жила, я просто существовала…

Плеснув себе в лицо холодной воды, я подняла взгляд на поцарапанное и грязное зеркало — на меня смотрела уставшая женщина без грамма косметики на лице. Глаза потухли, счастливая улыбка давно забыла путь к губам, морщинки появились. Неровно обрезанные волосы собраны в неаккуратный хвост. Зачем я живу? Почему я до сих пор не умерла? Не знаю…

Шон…

Боль все же стихла, но я не могу забыть его. Не могу! Не могу забыть последнее мгновение, перед тем как он сорвался в пропасть. И я не смогла ему помочь.

Не успела…