Лик Девы

На рассвете, за три дня до Ид месяца юнония[1] 47 года, когорта римских воинов Мезийского легиона тайно приблизилась с западной стороны к горе Храмовой, гордо возносящейся над бухтой-портом тавров[2] Афинеоном. На полуострове Таврика[3], Римская империя в очередной раз продемонстрировала свою мощь и могущество, разгромив войска боспорского царя Митридата VIII. Его пленив, заставили идти с непокрытой головой за колесницей победителя, грозного полководца Гая Юлия Аквиллы. В этой войне племена тавров соблюдали нейтралитет, уже этим отомстив боспорскому царю, за кровавый опустошительный поход полководца Аммиана пять лет тому назад. Но жестокий шторм загнал два римских судна с легионерами, возвращающихся в Мезию, в бухту, расположенную недалеко от селения синхов, одного из племен тавров, промышлявших морским разбоем, и те не смогли удержаться от соблазна.

Еще не полностью утих шторм, когда триеры римлян были атакованы многочисленными воинственными таврами подобно тому, как стая волков расправляется с могучим лосем. Несмотря на отчаянное сопротивление римлян, вскоре загруженные добытым добром и пленниками лодки торжествующих тавров поплыли к берегу, оставив суда догорать на воде. Но Римская империя, покорив множество народов и царств, любые проявления неповиновения со стороны местных племен, особенно, когда пролилась кровь римских граждан, карала жестоко, беспощадно и неотвратимо.

Захват кораблей таврами послужил сигналом к выступлению римлян — необходимо было упредить гнев императора, вызванный бездеятельностью легата легиона при наведении порядка во вверенной ему местности.

Незамедлительно прибывшая для проведения карательной экспедиции римская когорта избрала своим лагерем покинутую греками крепость на горе Дозорной, в одном дне пути от селения синхов. После проведенной разведки, командир когорты трибун Тит Марцеллиан, решил, штурмовать селение тавров силами двух манипул[4], усиленных лишь одной центурией третьей манипулы. Вторая центурия, третьей манипулы, оставалась для охраны крепости и резерва.

Чтобы обеспечить внезапность нападения, римляне совершили ночной марш по заранее разведанному лазутчиками пути. У подножия горы Храмовой, скрываясь в ночной темноте среди гористого рельефа, римские легионеры рассредоточились.

Манипула под командованием приор-центуриона Аллиана Варра скрытно приблизилась к селению синхов, расположенному под гребнем горы, укрывшемуся за трехметровой стеной, сложенной из крупных необработанных камней. Перекрыв возможные пути отхода противника, римляне готовились нанести главный удар с западной стороны, преодолев стену при помощи штурмовых лестниц.

Вторая манипула под командованием самого трибуна Тита Марцеллиана должна была штурмовать деревянные ворота, тем самым отвлекая внимание от направления главного удара, а центурия третьей манипулы под руководством приор-центуриона Марка Плинния должна была захватить и сжечь суда тавров в порту Афинеон. Особое значение придавалось группе из двух десятков легионеров, под командованием постериор-центуриона Дидия Ливия, должных захватить святилище богини Девы-Орейлохе, расположенное на вершине горы. От быстроты захвата святилища богини Девы зависели внезапность нападения и успех всей операции, поскольку по сведениям, полученным под пыткой от двоих захваченных разведкой тавров, там находился сторожевой пост, который в случае опасности должен был подать дымовой сигнал к общему сбору воинов, обосновавшихся поблизости племен тавров: синхов, аропаев, нарои.

Карательная экспедиция против тавров, не признающих ничьей власти, кроме власти своих вождей, планировалась давно, еще до окончания сражения между армиями греков и римлян. Причиной послужило то, что тавры категорически отвергли требования командующего римлян, легата Гая Юлия Аквиллы, обеспечивать его армию продовольствием и признать над собой власть божественного императора Клавдия. При этом тавры вели себя крайне заносчиво и дерзко. О кровавом побоище, устроенном синхами в бухте неподалеку от порта Афинеон, поведали двое чудом спасшихся моряков. Целью экспедиции римлян было наказание тавров, так как не было надежды на то, что удастся спасти хоть кого-нибудь из экипажей судов, захваченных в плен пиратствующими таврами. Римлянам был известен кровавый обычай тавров: приносить пленников в жертву своей богине Деве-Орейлохе.