Лиходеи с Мертвых болот

«…Никогда не думал, что мне когда-либо придется заботиться о куске хлеба насущного. Раньше пропитание само находило меня, стоило только хлопнуть в ладоши и крикнуть: «Эй, кто-нибудь! А подать сюда жареного-пареного! Да не забудьте открыть бочонок доброго старого вина!» Но времена меняются, злой рок испытывает тела и души человеческие на преданность Господу нашему Иисусу Христу. И все же лишения и трудности — это явления временные, преходящие. Придёт час — и вновь воссияет солнце любви и счастья над моей головой. И в обратном меня никто никогда не переубедит.

Так, размышляя о сущем, неспешно ехал я, бедный студент Роман Глинский, на тощем старом жеребце по кличке Новохудоносор по лесной дороге, превращенной копытами лошадей и колесами повозок в сплошное глиняное месиво.

Шел дождь вперемешку со снегом. Иногда порывами задувал холодный ветер, пронизывая насквозь ветхую одежонку, и мне только и оставалось плотнее прижиматься к разгоряченному конскому телу — моей единственной на данный момент печке.

Не внушало оптимизма и то, что в заплечной котомке, кроме одной-единственной луковицы да щепотки соли, не осталось больше ничего съестного. Но даже эта причина, весьма важная сама по себе, не смогла испортить настроение. Я предался воспоминаниям о том, как вкусно и сытно закусил несколько дней назад, когда друзья из числа студенческого братства провожали меня в дальнюю дорогу и по этому случаю закатили настоящий пир.

Увы, мне не довелось окончить курс наук по достославному лекарскому искусству — перестала поступать плата за обучение от благодетеля нашей семьи — ясновельможного пана Здислава Бельского. Именно в его замке прошло мое босоногое детство. С его детьми — двумя сыновьями и дочерью — я вырос рядом. И все потому, что благородный пан не забывал добра. Мой отец спас когда-то Здиславу жизнь в одном из походов поляков вместе с литвинами на Святую Русь.

А было это так. Отец — тогда слуга князя Смоленского, смотритель его библиотеки — подобрал раненого, истекающего кровью польского воина, выходил и вылечил. Впоследствии Бельский выкупил у одного из своих друзей-шляхтичей своего спасителя, захваченного в плен во время очередного набега на Русь, приблизил его к себе, сделав управляющим в своем замке. Не знаю уж каким образом, но вскоре и вся библиотека князя Смоленского, насчитывавшая около двух сотен древних свитков и рукописных книг, оказалась в руках пана Бельского. И опять моему родителю поручено было заниматься уникальным книжным собранием, дабы привести его в полный порядок.

Я родился через несколько лет после похода на Московию. В польском замке жилось совсем неплохо. Там, вместе с панычами, когда подрос, я изучал воинское искусство и, надо сказать, добился немалых успехов в овладении всеми видами оружия. И все же ратная слава не казалась мне привлекательной. Повзрослев, я все больше и больше времени проводил вместе с отцом, разбирая и переписывая старинные книги. Обучить же русского мальчишку лекарскому искусству задумал сам ясновельможный, видимо, нуждаясь в домашнем враче.

Но стоило мне отбыть на учебу в Варшаву, как начались неприятности, навалились несчастья. Сначала пришло известие о смерти моей матери, а затем и о том, что тяжело занедужил отец… Однако курс наук не отпускал меня из университета.

К большому сожалению, доучиться до конца и получить хотя бы степень бакалавра медицины мне в тот момент так и не удалось. Однажды наш ментор — славный старикан, прозванный студентами за излишнее почтение к мертвым языкам Латинянином, — вызвал меня к себе и заявил, что не намерен более задерживать мою персону в стенах учебного заведения, поскольку денег за мою учебу никто больше не платит.

— Как же так? — удивился я. — Ведь требуемая сумма уплачена за год вперед…

— Увы, этот год уже истек. Так что отправляйся-ка лучше домой да привези еще пригоршню монет…

Большей неприятности я и ожидать не мог! Однако даже это не выбило меня из седла. Я быстро собрался в дорогу.

…Печальное зрелище предстало перед моими глазами, когда я приблизился наконец к цели поездки: старый замок благородной польской фамилии лежал в руинах. Только несметные стаи ворон кружили над некогда величественным сооружением, простоявшим немало веков.

Я соскочил с коня и встал как вкопанный, ничего не понимая. Моя рука сама собой стащила с головы теплый войлочный колпак, как будто я увидел покойника.

Еще долго не мог я заставить себя уехать от разрушенного до основания замка, бродил по его развалинам, но не встретил ни одной живой души, если, конечно, не считать огромных крыс, сновавших между камнями.